— Ты правда думаешь, что он наблюдает за нами откуда-то сверху? — не сдержавшись, шепотом спросила я у Йона.
— Не сверху, — покачал головой он. — Великий Зверь живет внутри каждого из нас. В этом состоит главное заблуждение верующих. Они ищут его где-то снаружи, воображают, что он своего рода грозный родитель или надсмотрщик, который щелкает кнутом. Но это не так. Мы все — часть божественного провидения, маленькая омега. Этот храм посвящен не какому-то бесплотному духу, что витает меж облаков. Он посвящен тому, каким может стать каждый из нас.
— Если в священных книгах действительно так написано, то почему Церковь так настойчиво внушает иной образ? — непонимающе сощурилась я.
— Потому что большинство ее паствы — просто тупое стадо, — не стал подбирать более тактичных слов он. — Если им сказать, что благодать находится внутри них, они воспримут это как индульгенцию и право жить так, как им вздумается. Более того, начнут оправдывать свои поступки некой «божественной волей». Я видел, как это бывает. Я уже говорил тебе, маленькая омега, что бесконтрольные ярость и похоть это не проявления Великого Зверя, это то, как наше примитивное сознание искажает его суть, выбирая самый простой и понятный путь. Но для некоторых это слишком сложно. И им куда проще поверить в то, что за их грехи их ждет наказание в пасти Великого Зверя, чем жить с мыслью, что никакого божественного наказания не будет, потому что каждый из нас сам себе судья и палач.
Я слушала его, не перебивая, и многое из того, что он говорил, пока что не укладывалось у меня в голове. Это звучало слишком непохоже на то, во что я сама привыкла верить и как привыкла воспринимать окружающий мир. Сам ли он до этого додумался, изучая священные книги в своей маленькой комнате рядом с кельей священника, заменившего ему отца? Или же эти мысли ему внушили так же, как мне внушили мои? Что вообще можно было считать правдой в нашем непостоянном и столь неоднозначном мире? Существовало ли здесь что-то незыблемое и безусловное, что нельзя было бы подвергнуть сомнению парой веских аргументов и хорошо обоснованной точкой зрения с иной стороны?
— Если все так, — с трудом сдерживая охватившее меня волнение, проговорила я, — то что значит наша метка? Что значит наша с тобой связь?
Здесь и сейчас, стоя в цветной тени витража Великого Зверя, держа за руки того, кто вызывал во мне так много неконтролируемо сильных чувств, я почти была готова поверить в то, что все это действительно не просто так. Что это не некая случайность, бессмысленная и глупая, а и правда чей-то великий замысел. Великого Зверя, природы или судьбы — неважно. Может быть, этот молодой альфа с мальчишеской улыбкой и запахом, что сводил меня с ума, со всей его самоуверенностью, жесткостью и бескомпромиссностью, с этими большими черными глазами и неприглядным темным прошлым, которое заставило его стать убийцей — может быть, он в самом деле был связан со мной на уровне, который был совершенно недоступен моему пониманию? И если так, то, может быть, было еще не поздно попробовать разобраться во всем самим, без помощи тех, кто все равно понятия не имел, что с нами происходит?
— Йон, послушай…
Я не договорила, потому что в эту же секунду открылась одна из дверей, ведущих в боковые помещения храма, и в алтарный зал вышел рослый альфа в белой рясе с гладко зачесанными назад седыми волосами. Как и в случае с отцом Горацио, я не почувствовала его запаха — даже когда он подошел к нам вплотную.
Поприветствовав нас, отец Евгений — а это был именно он — назвал себя, а после уточнил:
— Я так понимаю, вы Хана Росс? Мой младший брат говорил, что вы придете.
Все священники считались братьями, поэтому в том, что он назвал отца Горацио именно так, не было ничего удивительного, но меня зацепило другое.
— Как вы узнали меня?
— По запаху, дитя мое, — улыбнулся альфа. — Ваши запахи перемешались так густо, что я почти не могу сказать, где заканчивается один и начинается другой. — Это поистине удивительно, но, думаю, главные открытия нам только предстоят, не так ли? Пройдемте со мной.
— Йон, я… — сделала еще одну попытку как-то остановить происходящее я, но мой спутник, кажется, был категорически далек от моих сомнений и внезапной робости. Искренне улыбнувшись священнику, он поклонился ему в знак уважения и беспрекословно последовал за ним после того, как тот зашагал в сторону все еще открытой боковой двери.
Если бы у меня в тот момент нашелся хотя бы один логичный и веский аргумент против, я бы непременно попыталась его остановить. Но у меня в голове не было ни единой мысли, и все, на что я опиралась, это тревожно позванивающая интуиция.
Пустые глаза Великого Зверя смотрели мне в спину, когда я следовала за альфами, и меня не покидало назойливое пугающее чувство, что я совершаю большую ошибку.
— Что вы знаете об истинной связи?
