— Ты знала, что в одной из первых редакций наших священных текстов Великий Зверь был гермафродитом и занимался сексом сам с собой? И именно так он породил бестий, что заселили Землю? Разделив пополам между ними свою силу и свою страсть? — Йон не подходил ко мне, продолжая стоять в центре комнаты и всем своим видом выражая недовольство тем фактом, что я никак не пойму элементарных вещей.
— Я не думаю, что мне нужно было это знать, — огрызнулась я, тоже приняв закрытую позу и глядя на него исподлобья.
— Секс между альфой и омегой считается священным актом наравне с молитвой, — продолжил меж тем молодой альфа. — Где еще им заниматься как не в храме? И я почти уверен, что это поможет вновь… пробудить нашу метку.
— Я не хочу заниматься этим с тобой! — с нотками паники в голосе воскликнула я, не понимая, как он может не замечать очевидного камня преткновения.
«Не хочу здесь», — едва слышно добавил мой внутренний голос, но я оставила это важное уточнение неозвученным.
— Прекрати ломаться, как целка, — скривился альфа. — Наши тела созданы друг для друга, мы оба это знаем. Просто дай себе волю, и все кончится самым приятным образом для нас обоих.
— Я серьезно не могу понять, то ли ты такой долбанутый на голову, чтобы считать подобное нормальным, то ли это такой идиотский способ залезть мне под юбку, — пробормотала я. — Но в любом случае — мой ответ остается прежним. Даже не мечтай.
— Но это может быть нашим единственным способом избавиться от метки, разве нет? — поднял брови он, продолжая с раздражающим упрямством игнорировать все мои слова.
— Он ни слова еще не сказал о том, что поможет нам избавиться от нее! — напомнила я, ткнув пальцем в сторону закрывшейся за священником двери. — Мне показалось, он вообще собирается до последнего убеждать нас, что мы должны сохранить ее. Но я вот чего не могу понять. Если эта метка может помочь только нам с тобой стать… мудрее, просвещеннее или что там еще, то какое ему-то дело до того, что мы с ней будем делать? Может быть, я не хочу быть… высшей формой самой себя? Может, меня вот такая форма устраивает?
— Хорошо, я тебя понял, — тяжело вздохнул Йон, потерев лоб ладонью. — Хочешь уйти отсюда?
— Ты поразительно догадлив! Даже не знаю, что могло подтолкнуть тебя к этому невероятному умозаключению! — всплеснула руками я, чувствуя, что мой нервный сарказм немного выходит из-под контроля.
— Маленькая омега, это была твоя идея изначально, так почему ты сейчас ведешь себя так, будто это я привел тебя на заклание и принуждаю тут непонятно к чему? — устало уточнил альфа, глядя на меня.
— Я хочу домой! — отрезала я, не найдя, что ответить на это в целом справедливое замечание. Я не привыкла оказываться в подобного рода ситуациях, и я сама не знала, как буду вести себя если что. Но сейчас все мои эмоции разом вышли из-под контроля, их было слишком много, и они буквально сдавливали меня, как тяжелым стальным прессом. Я хотела оказаться как можно дальше отсюда, чтобы мое сердце хотя бы перестало колотиться от страха так быстро, словно собираясь и вовсе выскочить из груди.
Йон направился к двери и, положив руку на дверное кольцо, заменявшее ручку, дернул ее на себя. В этот самый момент в моей памяти эхом пронесся звук задвигаемого засова, и я почувствовала, как у меня похолодело в груди.
— Он запер нас? — не своим, ужасно тоненьким голосом поинтересовалась я.
— Запер, — сухо отозвался Йон. — Может, чтобы нас не беспокоили?
— Но засов снаружи, — напомнила я. — Если бы кто-то захотел нас побеспокоить, он бы его не остановил, так?
Молодой альфа не ответил, дернув за кольцо еще раз, на этот раз сильнее. Дверь стояла как влитая. Только сейчас я обратила внимание, что она была сбита из толстых досок и окована металлом по краям — совсем как в средневековых замках. А еще мне начало казаться, что я вижу следы от когтей на нижней ее части. Словно кто-то, запертый здесь, тщетно бился и царапал ее, пытаясь выбраться. Надо полагать, попытки были безуспешными.
Мертвенно-серые лица на фресках закружились у меня перед глазами, и я мысленно поблагодарила Великого Зверя за то, что стою, опершись на стену, иначе бы уже почти наверняка сидела на полу. Моя тревога, разбухнув до невероятных размеров, превратилась в настоящую панику, и мне стало сложно дышать. Не знаю, сколько прошло времени, но я пришла в себя, ощутив, что Йон держит меня за руку. Несмотря на то, что я все еще была зла на него из-за всей этой ерунды с соитием в церкви, мне стало спокойнее от ощущения его близости. Он не говорил этого вслух, но он был рядом со мной. Я была не одна.
— Не бойся, Хана, — тихо произнес он. — Я вытащу нас отсюда.
Я кивнула, тщетно пытаясь собрать мысли в кучу, а он меж тем снова отошел к двери и несколько раз громко постучал по ней кулаком. Спустя полминуты кто-то отодвинул заслонку с той стороны, и в образовавшемся зарешеченном окошечке появилось лицо отца Евгения.
— Я не чувствую ваших разгоряченных запахов, дети мои, поэтому полагаю, что все идет не так гладко, как планировалось?
