— В прошлый раз мы провели ночь вместе, — поспешно произнес Йон, увидев, как помрачнело и наполнилось недоверием лицо отца Евгения. — Прежде чем она приняла завершенный вид.
— Вот как, — почти с облегчением выдохнул тот. — Это многое объясняет. Прошу простить мое невежество, я никогда не работал с… живыми носителями метки истинной связи. Только читал о них. И мои знания до сего дня оставались исключительно теоретическими. — Он потер между собой свои сухие ладони, словно бы усилием воли заставив себя немного выдохнуть и расслабиться. — В таком случае, вероятно, следует повторить процесс? Мне вас оставить?
От того, каким будничным тоном это было произнесено, меня покоробило. Не стоило сомневаться, что сейчас он имел в виду именно то, о чем я подумала. Решив, что для активации метки нам с Йоном необходимо заняться сексом, священник без всякого смущения или уместной тактичности предлагал ему сделать все прямо тут, чтобы они могли спокойно продолжить свои духовные и философские изыскания. Мое возмущение даже перекрыло собой сдавившую мне грудь тревогу, и я почувствовала, как мой язык наконец-то снова обрел свободу и подвижность.
— Я вам что, племенная кобыла, чтобы со мной так обращаться? — негромко, но отчетливо процедила я, не пытаясь контролировать досаду в голосе.
— Дитя мое, никто не хотел тебя оскорбить, — своим елейным голосом тут же возразил священник, словно только вспомнив, что я тоже нахожусь с ними в одной комнате. — Ваша связь очевидна, и все, что происходит между вами двумя, естественно в высшей мере. Нам просто необходимо ускорить процесс, если мы хотим во всем разобраться.
— Но не таким же образом! — Я выдернула у Йона свою руку и попятилась, не понимая, почему тот меня не поддерживает. Почему не скажет этому естествоиспытателю в рясе, что между нами той ночью ничего не было и что тот может засунуть свой снисходительный тон себе в задницу.
— Ты же сама хотела во всем разобраться, — напомнил мой спутник.
Я не верила своим ушам. Его лицо вдруг сделалось совершенно непроницаемым, и я не могла понять, шутит он, издевается надо мной или говорит вполне серьезно. Я вдруг почувствовала себя загнанной в угол. Оба альфы сейчас смотрели на меня так, словно я устраивала сцену из-за какой-то ерунды. А, может, что даже хуже, они оба действительно не видели в этом ничего такого. В конце концов, омеги же были созданы для того, чтобы их трахать, верно? И мой отказ от соития со своим «суженым» был все равно что отказ самолета летать, а паровоза — становиться на рельсы.
Я почувствовала, как у меня задрожали губы от подкатывающих к горлу слез бессилия. Я слишком увлеклась этой сказкой про великую любовь, предназначенную свыше, слишком увлеклась этим альфой, его большими черными глазами и мальчишеской улыбкой. Почему-то позволила себе поверить, будто ему есть до меня дело, будто он тоже ощущает эту правильность и цельность рядом со мной. Будто мы в самом деле связаны и должны присматривать друг за другом. Но он ничего мне не обещал, никогда не утверждал, что его желания выходят за рамки навязанного меткой влечения, и согласился прийти сюда со мной именно потому, что, как и я, планировал избавиться от всего этого. Я не заметила, в какой момент позволила этому самообману и чувству ложной безопасности рядом с ним полностью захватить и подчинить меня. Пробуждение было внезапным и слишком резким, чтобы я могла сохранить лицо и не показать, как сильно меня все это задело.
— Оставьте нас, святой отец, — негромко проговорил Йон, чуть наклонив голову набок. — Я сделаю все, что будет необходимо.
— Это то, что я хотел услышать, — удовлетворенно кивнул тот. — Я вернусь через полчаса. Вам хватит этого времени?
— Я обычно предпочитаю не торопиться, но в этот раз, так и быть, опустим некоторые формальности, — отозвался мой спутник, и от того, как сверкнули его глаза в этот момент, у меня по спине побежали мурашки. Далеко не самые приятные. Священник усмехнулся, снова зачем-то тронув его за плечо, а потом вышел, оставив нас наедине. Последнее, что я слышала, был звук задвигаемого на двери засова. Смысл этого звука, однако, дошел до меня куда позже.
— Скажи, что ты притворялся ради того, чтобы он вышел, — почти умоляюще проговорила я, вжимаясь спиной в стену. — Что ты вовсе не собираешься…
— О чем ты вообще думала, когда согласилась прийти сюда? — сухо уточнил Йон, сложив руки на груди. — Что они прочитают над нами пару молитв, и эта штука исчезнет как по волшебству?
— Я не знаю, чего я ожидала, но я понятия не имела, что нас могут на полном серьезе попросить… — Я абстрактно взмахнула руками, не став договаривать.
— Ты действительно совсем как ребенок, маленькая омега, — покачал головой молодой альфа. — Ничего не знаешь о мире и о том, как он работает.
— Хочешь сказать, это нормально — просить о таком? — не поверила своим ушам я.
