Есть много произведений Гессе, которые я хотела бы перечитать (если бы я продолжала следовать алфавиту, то перед буквой
Я почти не помню жизненной истории Ганса, но помню стыд за то, что не уделила ему достаточно внимания, не оценила по достоинству. Это было связано и с известностью Гессе, его художественной натурой и нарциссизмом. Тем не менее стихотворение «Ступени» я мысленно относила к разряду наставлений. Означает ли это, что стихотворение что-то теряет? Уже год оно поддерживает меня и вдохновляет на новые начинания каждый раз, когда меня охватывает страх; мне достаточно открыть ноутбук, чтобы почувствовать желание вступить в новые связи с миром – с мужеством и без сожалений. Поэтому я не последовала совету экспертов регулярно менять пароль. Гессе остается.
Некое отчуждение – подобное тому, которое ощущаешь несколько секунд после пробуждения, – приходит к тебе в бассейне, когда, проплыв двадцать дорожек, ты оглядываешься вокруг, все еще задыхаясь, словно впервые осознаешь окружающий мир. Под водой ты видела людей смутно, их движения были замедленными, а они сами – как будто обезглавленными, хотя тела продолжали существовать. В те короткие моменты, когда ты выныривала на поверхность, вода затуманивала взгляд – если, конечно, ты вообще открывала глаза. Пока тело, подобно насосу, повторяло одни и те же движения, мысли твои уплывали куда-то вдаль. И вот, проплыв тысячу метров, ты больше не поворачиваешься, чтобы оттолкнуться ногами от стенки и плыть дальше, а хватаешься за край бассейна. Внезапно ты слышишь громкие крики детей, удивляешься шумным подросткам, которые болтают ногами в воде, пугаешься от неожиданной «бомбочки» и снова осознаешь, где находишься, а именно – на земле, в мире, где ты лишь временный гость.
Чтобы объяснить ребенку или подростку, что он испытает, впервые оказавшись на современной опере, можно сказать примерно следующее:
– Представь себе темное помещение. Потом там появится освещение, но слабое. В этой комнате стоит конструкция из металлических прутьев, между которыми движутся четыре фигуры в черном. Вскоре мы поймем, что это женщины. Звуки, которые ты слышишь, совсем не похожи на обычную музыку. Они скорее напоминают помехи, что слышишь, когда настраиваешь старое радио, или скрежет металла по металлу. Иногда слышится свист, как будто включается труба, и иногда человеческие голоса, но они настолько искажены, что утратили всю теплоту.
Через некоторое время ты замечаешь, что женщины используют смычки, как у скрипки, но по чему же они водят? Сначала можно подумать, что звуки исходят от записи, но потом понимаешь, что сам металлический каркас – это инструмент, на котором играют женщины. Музыка ли это? Ни гармонии, ни ритма, ни четкой структуры…
Прикрывая экран рукой, смотрю на телефон, чтобы проверить время, и поражаюсь тому, что…
– Это сложно назвать оперой – музыкальный спектакль, инсталляция…
…в общем, что это представление уже почти подошло к концу, время пролетело почти незаметно.
– В том, что ты видел и слышал, нет однозначного смысла. Представь, что ты на час оказался в другом пространстве, вне привычного мира и координат. Конечно, ты ничего не понимаешь, откуда бы? Просто представь, что ты там, и наблюдай за тем, что происходит вокруг.
– Может, каждый увидит что-то свое, – говорит мой сын.
– Да, конечно, – отвечаю я. – Смысл приходит изнутри, а не снаружи. Возможно, это чем-то похоже на смерть.
