То, что она говорит об исламе – о возможности ощутить Бога, о равенстве людей, о милосердии, которое стоит выше всех законов, о принятии других религий, – похоже на цитаты из суфийских книг, однако она не читала ни одну из них, только сейчас начала интересоваться. Ее знания ограничиваются основами, она даже не освоила ритуалы. Она сама говорит, что переняла такое отношение от матери и бабушки. Очевидно, из него естественным образом вытекает все остальное. Иногда через одно поколение. Я думала, что все идет от внешнего к внутреннему, от формы, которая варьируется в зависимости от традиций, к сути. Но у племянницы получилось наоборот, и оказывается, что так тоже можно. Я также считала, что религия заканчивается на втором поколении, но, возможно, она просто перепрыгивает через нас. К счастью, платье племянницы такое же короткое, как всегда, и она остается примером того, что Бог любит красоту.
Сестра говорит, что мне следует отправиться в Афганистан, а об отце она позаботится сама. Теперь, когда мама умерла, сестра становится все больше похожа на нее.
Забрав отца из аэропорта, показываю ему проект маминой могилы, в которой однажды будем покоиться мы все. Отец недоволен, да и само понятие удовлетворенности, похоже, вообще не предусмотрено в его шкале эмоций. Он просит сделать ему одолжение и съездить в Висбаден, чтобы посмотреть на могилу доктора такого-то, которая, по его словам, выглядит по-настоящему восточной, то есть красивой. Нашу он считает слишком простой и к тому же хотел бы увидеть на своем надгробии стихи.
– Это само по себе противоречие, – отвечаю я, раздражаясь.
– Почему?
– При всем уважении, свое собственное надгробие вы увидеть не сможете, папа. Кроме того, семейное захоронение принадлежит не только вам; здесь будут похоронены наши дети и внуки. Если повезет, через сто-двести лет, когда мы станем лишь двумя именами из списка на камне, перед могилой будут стоять наши потомки и оплакивать своих родителей. Мы должны, так сказать, предвосхитить вкус, взгляды и реальность будущих поколений, поэтому пышные украшения здесь неуместны. Чтобы оставаться верным принципам иранского оформления, нужно их переосмыслить.
У отца не находится возражений – редкий случай! – и я добавляю, что цветочные орнаменты, когда только появились, тоже вызывали недоумение; искусство, серьезное искусство – это окно, которое открывается из настоящего в будущее для зрителя, слушателя или читателя. И поскольку отец, к моему удивлению, продолжает слушать, я продолжаю говорить: слово детей, которые будут жить с этой могилой гораздо дольше, должно даже иметь больший вес, чем слово родителей. Отец по-прежнему молчит, и мне тоже больше нечего сказать.
Отец не отмахивается от моей эстетической теории, но утверждает, что могила доктора такого-то вовсе не старомодная.
– Просто съезди и посмотри на нее, – говорит он.
– У меня нет времени, чтобы поехать в Висбаден! – восклицаю я и привожу последний аргумент: – Мой муж, скорее всего, не будет похоронен в этой могиле, но все равно считает проект замечательным.
Я понимаю, что на самом деле отцу это оформление не то чтобы не нравится, он просто придирается из принципа. Вероятно, он ожидал чего-то гораздо худшего, и чем дольше он рассматривает проект, тем больше понимает его смысл: кладония звездчатая, которая меняет цвет в зависимости от времени года и даже цветет летом, а над ней – светлый, приветливый камень, на котором только фамилия и фраза: «Мы принадлежим Аллаху и к Нему вернемся».
– Вы все равно сделаете по-своему, – соглашается он на время.
Подчас самая простая фраза может стать спасением – так в старые времена люди молились на четках или записывали мудрые изречения в альбомы. Сегодня утром, стоя под душем, я подумала о том, что одно из самых мудрых решений прошлого года, за которым обрушились две из четырех стен моего земного существования, касалось одной из самых прозаичных вещей. Следуя совету экспертов, я решила регулярно менять пароль на ноутбуке и, поддавшись внезапному порыву – скорее всего, связанному с тем, что в тот момент я размышляла о неизбежных изменениях, с которыми мне предстояло столкнуться, – ввела в качестве нового пароля строку из самого цитируемого и самого популярного в Германии стихотворения XX века. С тех пор каждый раз, открывая ноутбук, я напоминаю себе: «Ступенька за ступенькой, без печали» [58].
