Менее чем через год в другом интервью Али пошел еще дальше, предположив, что ему не обязательно было отказываться от военной службы по религиозным убеждениям. «Я чувствую, – сказал он журналу «Playboy», – если на Америку нападут и какие-нибудь иностранные войска вздумают бродить по улицам и стрелять, то тогда я, естественно, буду драться. Я на стороне Америки, потому что я борюсь за себя, своих детей и своих людей… Так что да, я бы боролся, если бы на Америку напали».
Несмотря на смятение и переоценку ценностей, Али был счастлив – счастлив снова быть боксером, а не антивоенным активистом или странствующим лектором, счастлив показать миру то, в чем он был лучшим. Он сбросил вес до 218 фунтов [≈ 98,8 кг], почти вернувшись в желаемую форму. Он любовался своим отражением даже больше, чем обычно. Он был уверен в своей победе. Али сказал, что Форман не был таким крутым, как все вокруг твердили, и что он воплотит свою единственную мечту – вновь стать чемпионом мира в тяжелом весе.
Пока Али гордился собой, другие волновались о его здоровье.
«С Али покончено, – сказал Джерри Куорри, один из его недавних противников на ринге, – его песенка спета».
«В этот раз мы можем попрощаться с Мухаммедом Али, – сказал Говард Коселл телезрителям, – потому что, положа руку на сердце, я не думаю, что он сможет одолеть Джорджа Формана».
Казалось, Али все было до лампочки. Он любил Коселла, а Коселл любил Али. Коселл проявил уважение к Али, когда большинство журналистов издевались над бойцом. Со временем эти двое отлично сыгрались и помогли друг другу обрести славу. На прогноз Коселла Али ответил одной из своих типичных шуточек: «Коселл, ты старый прохвост, а твоя прическа словно конский хвост!» Когда другой репортер предсказал, что Форман победит в первом раунде нокаутом, Али отвел его в сторону и начал поучать. «Я сейчас расскажу тебе кое-что, – сказал Али, – никогда не забывай об этом… Черные люди боятся белых больше, чем других черных».
Даже жена Али сомневалась в победе своего мужа. Белинда не считала Формана непобедимым, но она беспокоилась, что Али слишком много говорит и слишком мало тренируется. Она совершенно не могла этого понять. «Проиграть в Африке будет трагедией», – говорила она Али. Мало того, что он упустит свой шанс стать чемпионом, он также упустит шанс стать героем для чернокожих людей по всему миру. Иногда она кричала на него, но это срабатывало только на некоторое время, будто она накачивала воздухом дырявую шину. Али усердно тренировался несколько дней, а порой даже недель, а затем снова расслаблялся.
Однажды Белинда побывала в «Хершипарке», огромном парке развлечений в Херши, Пенсильвания, где она увидела магазин с сувенирами, который торговал футболками с надписями. Она решила купить одну. Спереди она попросила нанести печатными буквами: «Я люблю его, потому что он величайший». А на спине футболки красовалось имя: «Джордж Форман».
Когда Али увидел Белинду в этой футболке, он немедленно потребовал снять ее.
«Я не сниму ее, пока ты не начнешь тренироваться как следует, – огорошила она мужа. – Ты не имеешь права бить баклуши после двух недель тренировок».
Али разозлился и сказал, что Белинда позорит его.
«Это ты позоришь меня, потому что не стараешься!» – в красках вспоминала она эту перепалку много лет спустя. Она носила эту футболку несколько дней подряд, пока не почувствовала, что Али вернулся в ударный режим. Но напряжение никуда не делось. Однажды в августе Белинда предложила им посмотреть новый фильм Мела Брукса «Сверкающие седла». Она знала, что Али любил вестерны, и слышала, что в этом фильме много расового юмора, поэтому подумала, что он придется мужу по душе. С собой Али и Белинда взяли свою старшую дочку, шестилетнюю Мариюм, или Мей Мей, как все ее звали. Вместе с ними поехали Рахман, водитель и советник Мухаммеда С. Б. Эткинс и один из двоюродных братьев Белинды. Компания погрузилась в черно-белый «Олдсмобиль» Рахмана Али и поехала в театр в соседнем Поттсвилле. «Сверкающие седла» был фильмом очень в духе своего времени. В 1970-х на смену грубоватым шуткам пришла ирония подобно тому, как дух мятежа, царивший в Америке, сменился гневом и смятением из-за военного провала страны в Юго-Восточной Азии и разоблачения коррупции в Белом доме. Пламенная страсть 1960-х годов в 1970-х годах казалась наивной. В «Сверкающих седлах» хитрый черный шериф и белый стрелок-алкоголик пытаются спасти расистских жителей одного городка. В конце концов, когда герои скачут в закат, камера задерживается и показывает, как ковбои слезают с лошадей, хлопают по рукам, передают поводья помощникам и садятся в ожидающий лимузин, который отвезет их в голливудские дома.
