Во время полета Али оттачивал свои словесные выпады, называя Формана роботом, мумией, неповоротливым варваром. Он на протяжении многих месяцев говорил, что Форман сломается под давлением. Он будет отвлекать и деморализировать Формана точно так же, как он поступил с Листоном. Даже если никто не воспринимал его слова всерьез, Али удалось заработать очки за свое упорство. Он хвастался, что за их боем будут наблюдать два миллиарда человек. По его словам, это равнялось «ста тысячам зрителей каждый день на протяжении ста семидесяти лет! Только представьте себе это!» Пускай его математика хромала, но мысль Али была верной. Нелегко выступать перед такой необъятной толпой. По его словам, это было суровым испытанием для чернокожих: «Против тебя выходит один из лучших бойцов мира, который мутузит тебя по лицу и телу; перчатки не смягчают ударов, у тебя на кону все – твое будущее, твоя жизнь, благополучие твоей семьи. Ты начинаешь нервничать. Давление, возбуждение, драма».
Али пытался заклеймить Формана «сторонником белого истеблишмента», апеллируя к тому случаю, когда Форман размахивал американским флажком, завоевав золото на Олимпиаде-1968. Порой было трудно сказать, говорил ли он эти вещи, чтобы разозлить Формана, чтобы привлечь внимание прессы или чтобы убедить себя, что Форман действительно был злодеем. «Если он победит, мы будем рабами еще 300 лет, – сказал Али английскому журналисту Дэвиду Фросту в интервью с тренировочного лагеря в Дир-Лейк. – Моя победа будет означать освобождение».
В июне на обеде для спортивной прессы в нью-йоркском отеле «Уолдорф-Астория» Али пустил в ход свои обычный арсенал из насмешек, заявив Форману, что Заир был «его страной» и тысячи африканцев будут тыкать булавками в свои куклы вуду с Джорджем Форманом. Через несколько секунд шутливый расизм Али приобрел жестокие формы. «Я надеру твою христианскую задницу, ты, белый, размахивающий флагом [ненормативная лексика]!» Позже, когда Али положил свою руку на плечо Форману, тот отмахнулся. Али попытался схватить чемпионский пояс Формана. Тогда тот порвал пальто Али, в ответ Али швырнул один стакан в Формана, а другой в стену.
Когда Форман ушел, Али не остыл. Он кричал, словно хотел продолжить разборки: «В каком отеле остановился этот ниггер?»
Поведение Али было настолько возмутительным, что Дэйв Андерсон из «Times» обратился к нему: «Если он считает Заир своей страной, то пусть и остается там».
Позже Али извинился, сказав, что не должен был критиковать религию другого человека. Но не прошло и десяти минут после извинения, как он не сдержался: «Я борюсь за то, чтобы представлять Элайджу Мухаммада. Этот Форман, он представляет христианство, Америку, флаг. Я не могу дать ему победить. Он пропагандирует угнетение черных людей, он слуга белого человека».
До этого момента Форман восхищался Али. Он даже подумывал присоединиться к «Нации ислама». Но после встречи в Нью-Йорке он утратил к организации интерес. «Я решил, что раз религия не в силах сделать из вас лучшего человека, – сказал он, – она вообще не имеет смысла, и если таким было истинное лицо ислама, я бы не хотел видеть его в своем зеркале».
Возможно, своей психологической атакой Али разогрел аудиторию или даже склонил на свою сторону судей, но вместе с тем он действовал против одной из своих же главных целей: сплочение темнокожих людей. Заклеймив Джо Фрейзера «дядей Томом» или Джорджа Формана «христианским ублюдком с американским флагом» (или любое другое ругательство, которое «New York Times» убрали из его цитаты), Али унижал сильных, благородных, трудолюбивых чернокожих мужчин, с которыми, по идее, должен был стоять плечом к плечу в пантеоне героев своей страны, героев, достойных восхищения черных и белых американцев. Слова Али не только унижали Формана или Фрейзера – они повлияли на миллионы поклонников Али. Режиссер Спайк Ли из Бруклина, которому в 1974 году было 17 лет, назвал Али «сияющим черным принцем; для черных он был как Бог». Ли добавил: «Я должен признать, как и многих других молодых афроамериканцев… Али одурачил меня, и я решил, что Джо не был настоящим афроамериканцем».
Во время полета в Заир Али понял, что некоторые из его выпадов в сторону Формана, которые хорошо работали в США, могут оказаться бесполезными в Африке. Большинство заирцев были христианами, которые вряд ли поймут смысл обзывательства «дядя Том».
Некоторое время Али размышлял об этом, а затем сказал: «Кого ненавидят эти люди?»
«Бельгийцев», – ответил Джин Килрой.
Это все, что ему нужно было знать.
Огромная толпа приветствовала Али и Белинду, когда они в синих одеждах спускались из самолета в Киншасе. Заирец с голой грудью, в головном уборе из бисера, с небольшим деревянным щитом в одной руке и копьем в другой провел Али через аэропорт.
