Али объяснил, что много лет назад Элайджа Мухаммад велел ему следовать приказам и советам Герберта Мухаммада, как если бы они исходили непосредственно от Посланника. Элайджа Мухаммад вдохновлял веру Али, но именно Герберт был тем, кого Али видел практически каждый день на протяжении более десяти лет. Герберт был его учителем. По словам журналиста Марка Крэма, именно Герберту его отец, лидер «Нации ислама», поручил позаботиться об Али и «никогда не покидать его», поскольку Али был уязвим, легко внушаем и всегда «следовал за последним, кто привлечет его внимание». Теперь, по словам Али, именно Герберт сказал, как он должен отреагировать на смерть Посланника: он примет другого сына Элайджи Мухаммада, Уоллеса Мухаммада, в качестве нового лидера «Нации ислама». «Если завтра истребят всех мусульман, – сказал Али перед собравшимися на похоронах в Чикаго, – и я буду последним, кто остался в живых, я бы построил где-нибудь маленькую мечеть и продолжил бы распространять то, чему меня учил достопочтенный Элайджа Мухаммад». В заключение он сказал: «Сегодня я даю свою клятву… что буду верным, преданным и искренним по отношению к достопочтенному Уоллесу Мухаммаду, и я уверен, что все присутствующие здесь сегодня, кто чувствует то же самое, будут счастливы встать прямо сейчас и дать миру понять, что вы готовы пойти за этим человеком».
Все встали, когда Али повернулся и обнял своего нового духовного лидера.
По возвращении в Дир-Лейк Али продолжил говорить о своем намерении сразиться с Форманом и Фрейзером в один день, но никто не воспринимал его слова всерьез. Теперь противников Али выбирали Дон Кинг и Герберт Мухаммад. «Герберт не очень любил Дона, – сказал Ллойд Прайс, который познакомил этих двух, – но они зарабатывали вместе». Кинг и Герберт Мухаммад не спешили планировать драку со всеми, кто представлял серьезную угрозу их бойцу. Более выгодная и безопасная стратегия состояла в том, чтобы организовать несколько небольших по масштабу боев против средненьких противников. Для начала Дон Кинг предложил Али сразиться с Джо Багнером, которого Али уже однажды победил в 1973 году. Кинг, который стремился укрепить свои позиции в качестве новой суперзвезды в мире боксерских промоутеров, пообещал Али два миллиона долларов за бой.
«Джо Багнер? – Али с недоверием обратился к Джину Килрою. – Как можно в здравом уме заплатить Джо Багнеру два миллиона долларов? Я бы его даже в качестве спарринг-партнера не взял».
Али, казалось, совсем забыл о своем обещании уйти в отставку после встречи с Форманом. Как можно было уйти, когда ты вознесся так высоко, когда ты лучший в своем деле? Как можно бросить спортивную карьеру ради… чего? Чтобы стать болтливой знаменитостью? Ведущим телешоу? Чем он будет заниматься в течение следующих сорока или пятидесяти лет? Он ведь не мог вернуться туда, откуда начал, когда ему было двенадцать лет. Он не собирался возвращаться в школу. Он не собирался торговать страховками. Пожалуй, он мог бы присоединиться к Говарду Коселлу в качестве спортивного комментатора, но был ли Али способен позволить другим спортсменам сиять в центре внимания, пока он отсиживается в сторонке, одетый в пиджак и галстук? Он мог бы получать удовольствие от дипломатической работы, на что он намекнул в интервью после боя с Форманом, но Али был не из тех, кто смог бы стать винтиком в бюрократической машине. Во время декабрьского визита в Белый дом он пошутил, что может баллотироваться в президенты, но это тоже было маловероятно, особенно с учетом того, что он никогда не участвовал в выборах.
