Само зрелище Али, шутившего с президентом Фордом, как нельзя лучше свидетельствовало о том, что боксер занял странное место в американской культуре. При виде этой картины многие задумались о трудностях, с которыми он может столкнуться, пытаясь стать чем-то большим, чем просто чемпионом-знаменитостью. Слава Али давно основывалась на том, что он отвергал американские ценности. Но несмотря на весь его бунтарский дух, он был официально приглашен в самый важный офис страны и был рад оказанному приему, не шумел, не поднимал никаких политических или социальных вопросов, а просто улыбался и шутил с президентом. Теперь Али был американским героем, символом национальной идентичности. Он заработал эту звание, сразив ужасного Джорджа Формана, а также благодаря фортуне. Америка изменилась. В 1975 году на CBS дебютировал комедийный сериал под названием «Джефферсоны». Это было шоу о темнокожей семье из Нью-Йорка, которая «двигалась вверх, чтобы попасть в роскошную квартиру в небоскребе», и демонстрировала зрителям плоды движения за гражданские права, даже если сериал изображал Джорджа Джефферсона и его семью иноземцами в обществе высшего класса, как отметил историк Брюс Шульман. «Раздельное, но равное» – этот боевой клич сторонников сегрегации благополучно канул в Лету. Но на смену ему пришло нечто более сложное, чем идеи равенства. Формировался новый идеал разнообразия: расовые и этнические группы боролись за сохранение своих различий. Джордж Джефферсон из сериала шел вверх, но он не собирался сливаться с белым обществом, как и Мухаммед Али. Но были и те, кто, наоборот, стремился к этому. Например, звезда американского футбола, фулбек команды «Баффало Биллс» О. Джей Симпсон. Он избегал политики, поскольку думал, что она может повредить его репутации и подорвать его доход, и был сполна вознагражден за свою осторожность, став одним из первых чернокожих рекламщиков корпоративной Америки.
Али как хамелеон приспосабливался к изменениям в популярной культуре. Даже смерть Элайджи Мухаммада и приход к власти одного из его сыновей оказались боксеру на руку. Уоллес Мухаммад оперативно отменил некоторые из учений своего отца и попытался изменить «Нацию ислама». Уоллес желал наставить организацию на путь ортодоксального ислама и устранил дресс-коды. На приеме в честь Мухаммеда Али Уоллес впервые разрешил курить и танцевать. Он перестал говорить об обособленном государстве для черных. Дошло до того, что он приглашал белых людей присоединиться к организации. Наконец, примерно через полтора года после смерти Элайджи Уоллес Мухаммад объявил, что «Нация ислама» прекращает свое существование, и основал «Мировое сообщество ислама на Западе» – одно из многочисленных названий, под которыми будет известна новая организация.
Внезапно у Али появилась возможность начать жизнь с чистого листа. Он был чемпионом, он был очень популярен, и теперь он был свободен от Элайджи Мухаммада. Но кем бы стал Али без дисциплины и чувства послушания, которые долгое время взращивал в нем его духовный наставник?
Али всю свою жизнь будет знаменитостью, точно так же, как Джо Луис, Рокки Марчиано и Джек Демпси. В этом не было сомнений. Но его слова и поступки наводили на мысль, что источником своей известности на тот момент он видел исключительно бокс. Из-за этого было неясно, что останется от его славы, когда боксер выйдет на пенсию. Еще сложнее было предугадать, что заменит главную страсть его жизни с уходом из спорта. Почти каждый профессиональный спортсмен сталкивался с подобной проблемой в конце карьеры. Ставить великие рекорды и достигать невиданных высот – это не самое сложное. Самое сложное – это уйти.
«Али стал героем легенд, – писал эссеист Уилфрид Шид, – а отсюда только одна дорога – вниз».
В январе, через неделю после своего тридцать третьего дня рождения, Али начал свое падение вниз, когда присоединился к Дону Кингу и Дику Сэдлеру в чикагском отеле «Хаятт Ридженси», чтобы объявить о своем следующем бое. Это не был матч-реванш с Форманом. Это не была третья встреча с Джо Фрейзером или Кеном Нортоном. Это даже не был матч с ранее упомянутым Джо Багнером. Нет, Дон Кинг и Герберт Мухаммад опустились еще ниже в пищевой цепочке и выбрали в качестве противника Али бойца-джорнимена, по совместительству торговца спиртными напитками, человека по имени Чак Вепнер, из Бейонны, Нью-Джерси. Он получил прозвище «Окровавленный из Бейонны» за ту легкость, с которой ему пускали кровь на ринге. Вепнеру было тридцать шесть лет, его рекорд составлял тридцать побед, девять поражений, две ничьи и более двухсот наложенных швов.
Значит, так Али планировал спокойно выйти на пенсию? Он собирался и дальше баловаться боксом? Хотел ли он выступать на ток-шоу и каждые три-четыре месяца стряхивать пыль с боксерских перчаток, чтобы избить какого-нибудь аутсайдера наподобие Чака Вепнера?
