Что это, интересно, за катакомбы, и во что я снова вляпалась? Хотя паренек изначально не был похож на типичного злодея, если только не умело притворялся, заманивая бездомных девушек в неблагополучные места с весьма меркантильной целью. Меня и это бы не удивило. Где-то возле сердца не унимаясь, саднили осколки чего-то разбитого, и в душе зияла гулкая пустота, будто в душном весеннем погребе. Вроде и хотелось бы поплакать, но то, что я чувствовала на данный момент было гораздо больше, чем можно было бы выразить просто слезами. Поэтому я пока смирилась с судьбой, вяло надеясь на проблеск хоть чего ни будь светлого в ближайшем будущем… Но пока внутри, как и снаружи, царила беспросветная тьма.
Хотя оно, светлое, недвусмысленно виднелось в конце узкого тоннеля, из которого мы вынырнули через пару секунд, так что пришлось на минуту зажмуриться, привыкая. В новом помещении пахло едой, на что мой бедный желудок тут же призывно заурчал в надежде на что-нибудь если не вкусное, то хотя бы удобоваримое. Неприлично громко так, надрывно заурчал. Ему, определенно, сейчас тоже было непросто.
– Вот, – услышала я голос Рика. – Скорее всего с Севера, светлые волосы. И у нее был браслет Инквизитора!
Определенно, только что меня кому-то сдали с потрохами. Однако про светлые волосы и непонятный Север явно были голые догадки. Волосы у меня отродясь всего лишь русые. А Север… ну Питер это типа север, да. Хотя откуда иномирному пареньку об этом знать?
Я открыла глаза и оглядела незнакомую комнату. Не так уж тут оказалось и светло. Основным источником освещения в этой тесной комнатке, больше всего напоминающей средневековую кухню, служил большой, в полстены камин, в котором, в подвешенном на крюк закопчённом котелке, что то призывно булькало и крайне вкусно знакомо пахло. Каменные стены и пол, куча деревянных полок, уставленных пыльными глиняными горшками, закопченный потолок, большой растрескавшийся деревянный стол, а за ним, на скамье… Мама! Я изумленно бросилась в объятья своей не так давно утерянной мамы-тёти прямо через стол, как утопающий бросается к спасательной шлюпке, и сжала ту соответственно. Но тетя Лили стойко и понятливо терпела пытку. Она тоже была рада меня видеть. От счастья и облегчения я готова была рыдать, и тут же на месте, кинулась пересказывать ей все произошедшее с самого момента моего исчезновения, выдавая информацию со скоростью пулемета.
Она серьезно кивала, морщилась на некоторых моментах, и в конце, услышав про жестокую расправу на рыночной площади, посуровела. – Зато ты избавилась от браслета, это огромный плюс, и теперь он точно не сможет тебя отследить. – Выдохнула она облегченно.
– А метка? – Так кстати вспомнилось о моём звездообразном пятне под левой лопаткой.
– Уверена, его там уже нет, – уверила Лили. Подобные метки исчезают сразу, как только выполнят свою функцию.
Ясно. Ведь Кир уже однажды меня нашел. Постараемся избежать второго раза. Я просто не могла представить как снова смогу глядеть на него без содрогания.
Позади меня хлопнула дверь, я вздрогнула, и медленно обернулась. Помимо несказанно удивленного нашим родством Рика, забавно пучившего глаза, у порога стояла невысокая пожилая женщина в светлом платье в горошек с закатанными по локоть рукавами, подвязанном кружевным фартуком.
– Это моя мама, – улыбнулась Лили, – и твоя бабушка Берта.
Я, приоткрыв рот, в приятном удивлении разглядывала новообретенную родственницу. Так вот чьи у меня серо-зеленые глаза… На этом сходства заканчивались. Я не была ни полной, ни морщинистой, ни седой, ни в больших очках с толстыми стеклами. Пока.
Бабушка ожила первой, она шагнула ко мне, и мягко обняв, за плечи, прикоснулась своей шершавой щекой к моей, и сказала очень мягким ласковым, слегка скрипучим, какой бывает у всех любимых и любящих бабушек, голосом:
– Здравствуй Аля. Давно не виделись. – Ну и бабушка не была бы бабушкой не предложи она стандартное: – Садись скорее кушать. Я даже из соседней комнаты почувствовала свою голодную внучку.
И одно это заставило меня полюбить этого человека с первого взгляда.
22. Планы
Обжигая язык, с бешеным аппетитом уплетая горячее рагу с курицей и заедая теплым куском домашнего хлеба, я млела от удовольствия и какого-то неизведанного доселе детского восторга. Не прошло и двадцати лет, с тех пор как я вот так уютно обедала в семейном кругу. С тех пор, как бабушка, которую я раньше даже не могла себе представить, как существующую в принципе, смотрела на меня вот так.
Бабушка, умиленно улыбаясь со слезами на глазах, глядела на свою оголодавшую внучку, забыв про собственную тарелку, а тетя Лили неспешно попивала чай с бесформенными овсяными печеньями. Рика отослали обратно в лавку, не забыв перед этим щедро похвалить и оделить парочкой ароматных печений.
