Издалека всегда лучше видно полную картину, и сейчас я, вместе с обувью растеряв по дороге большинство негативных эмоций, в полной мере могла с куда большей объективностью оценить настолько это место было восхитительно красиво и безмятежно с высоты. За одним, правда, досадным исключением.
На горизонте, словно крошечный кариес с труднодоступной стороны идеального зуба, мрачной тенью возникло темное, чужеродное, никак не вписывающееся в общую картину пятно. Оно все увеличивалось и увеличивалось по мере нашего приближения, и наконец я смогла разглядеть до самого горизонта безобразной чернильной кляксой расползшуюся по бархатистой зелени огромную выжженную пустошь. Редкие покореженные деревья, обугленные скелеты домов с обрушившимися внутрь крышами, остатки заборов, останки утраченной людской безмятежности. Всё в угольно чёрном мрачном свете пронесшейся здесь когда-то страшной катастрофы.
– Что это? – Выдохнула я изумлённо. Увиденное поразило до самой глубины души, мигом обнулив градус недавно ещё хорошего настроения. Удивительно, но меня даже услышали. Дракон немного снизился, распластав гигантские простыни кожистых крыльев над мертвой землей, еще более яркие в контрасте с угольной чернотой, взмахнул ими пару раз, дернулся, и ловко вскочил на верхушку обгорелых останков матёрого дуба. Кажется, несчастное дерево разменяло не одну сотню лет прежде, чем так бесславно погибнуть. В нос ударил отвратительно стойкий застарелый жуткий запах гари. Дракон попрыгал, по-птичьему удобно устраиваясь на толстой, страдальчески скрипнувшей ветке, и замер, удобно подобрав крылья.
– Это Кирхарт Черный в гневе. – Негромко отозвались из-за спины в ответ на мой недавний вопрос.
Я вздрогнула, судорожно вдохнула горький воздух, и медленно огляделась, будто одно упоминание имени и деяний могло материализовать этого человека за моей спиной. Голос Алеса, казалось тоже охрип от местного амбре. – За это его и прозвали Зверем.
– Как это случилось?
Дышать было неприятно. В горле отравой першила горечь пожарища, а, глядя на мрачное кладбище, бывшее некогда зеленым цветущим городом, хотелось закрыть лицо руками и по-детски расплакаться. Слезы не пролились, но застыли в глазах мутной плёнкой. Моё внимание привлек крошечный темный объект, навсегда застывший на обочине дороги прямо под нами. Это могла быть птица, игрушечный медвежонок, или маленький щенок… Как я могла? Как могла так ошибиться в человеке… Неужели выражение "любовь зла" работает даже и до такой степени?
Алес молчал пару минут, будто давая мне полюбоваться на творение рук своего названного братца, потом отмер.
– Это случилось сразу же после того, как я пришел к власти.
– Расскажи мне всё! – потребовала я, сжимая кулаки, не уверенная до конца что вообще хочу это услышать, но мужчина повиновался.
Сидя к нему спиной, без возможности повернуться полностью, я втайне радовалась, что Алес не видит моих глаз, потому как они заново наполнились непрошенными слезами совсем не от едкого воздуха, пропитанного гарью.
– Кирхарту всегда позволялось всё.
Он был единственным сыном в могущественной семье артефакторов, к тому же Одарённым, коим обычно являлся лишь один человек на несколько тысяч, что делало Кира поистине уникальным, и оттого он не знал слова нет. С пеленок окруженный всем самым лучшим, он получал абсолютно всё что хотел и не привык к отказам. Жизнь его была идеальной. Идеальная любящая семья, готовая выполнить любое желание, боготворила своего талантливого отпрыска. Но, как большинство избалованных детей, он вырос жестоким и безжалостным человеком. Хотя, эти его черты вполне удачно вписались в его будущую должность. Инквизиция – это карательный орган, бдительно следящий за неукоснительным исполнением законов. И когда Кирхарт Черный, благодаря протекции матери, встал во главе организации, преступность резко стала уменьшаться в геометрической прогрессии. Лишний раз задумаешься, стоит ли преступать закон, если в наказание тебя, скорее всего, сожгут живьем. Так что на этом поприще он преуспел.
Потом грянула война с северянами, которые хотели расширить собственные земли. Те, конечно, проиграли свою единственную войну, и с тех пор здесь, в Белых Холмах, мягко говоря, не жалуют светловолосых, ведь это главная отличительная черта северян. И это видно на моем примере. – Алес вздохнул, дыханием пошевелив волосы на моем затылке, затем продолжил:
– Не то, чтобы проигравших полностью истребили, но их земли после войны пришли в полный упадок, ну а цены на услуги местных молчаливых парикмахеров с тех пор взлетели до небес. Да, сейчас они мирно живут среди нас, влились и ассимилировались, ведь здесь не в пример благополучнее, чем на их бесплодных, продуваемых всеми ветрами каменистых Синих Скалах. Кирхарт, разумеется, вышел героем. Его дар в общем то, и сыграл решающую роль, лишь с его помощью война была выиграна в кратчайшие сроки. Знаешь, его способности могли быть незаменимы в мирное время, но Кир явно наслаждался тогда, в битве, ведь больше всего ему нравилось на законных основаниях сжигать людей.
