– Да, мы уже знакомы, – Перебила та, явно довольная, что сын как не успел озвучить мой местный титул, так и не обозначил мой статус рядом с ним. А действительно, кто я ему? Его… девушка? Ха! Уж точно не невеста… Его обручальный браслет я выкинула на пыльную дорогу, так что… Но все же я почувствовала укол лёгкого разочарования, и чуть сжала свободную руку в кулак. Ведь он мне и не предлагал ничего, кроме этого украшения…Украшение. Точно! Стоило как можно скорее найти кольцо! – Ладно, давайте обедать.
Мы расселись вокруг стола. Кир во главе, а я с его матерью по обе стороны от него. Всё это время я напряженно следила за Инессой, не зная, чего от нее ожидать. Эта женщина была очень странной, непредсказуемой, и, очевидно, агрессивной, хотя в первые минуты нашего знакомства могла показаться вполне участливой. Но нет, она явно преследовала некие собственные интересы, и непонятно, в какой степени в них фигурировала я. Однако ее неприязненное ко мне отношения я чувствовала даже в воздухе. Он насквозь им пропитался.
– Что ж, Кирхарт, – Инесса дождалась, когда служанки расставят блюда на столе, и проводила последнюю задумчивым взглядом, после чего подняла крышку с ближайшего. – Каковы твои дальнейшие планы? Я помогу тебе, в чем бы они не заключались.
Кир, наполняя мою тарелку дымящимся мясом с тушеными зелеными листьями в странном желтом соусе, тепло улыбнулся.
– Спасибо, мама, я и не сомневался, что ты во всем меня поддержишь. Планы остаются неизменными. – Он осторожно поставил передо мной исходящее паром фарфоровое блюдо. – Тем более, у меня в руках теперь главный козырь. – Он глянул в мою сторону, не убирая довольной улыбки со своего смуглого лица.
Я понаблюдала за образовавшимися от этой улыбки ямочками на его щеках, тех самых, что бесконечно, до боли в руках хотелось касаться пальцами, и поняла, что он только что официально обозначил мой для него статус. Я не невеста и не подруга. Я козырь. Нет, не так. Главный козырь. Это что же, он будет шантажировать Алеса мною? Или, возможно, попытается сплагиатить план белобрысого, попытавшись прилюдно на мне жениться, и завладеть синим камнем, став после этого официальным преемником трона Белявских? Поэтому он снова предлагал мне браслет?
Я зябко поёжилась. Тот древесный домик и такой домашний и родной, с листьями в волосах Кир показались вдруг каким-то недостижимо далёким сном. Он снова стал Главным Инквизитором, с головой погрузившись в свои наполеоновские планы и амбициозные цели, в которых мне отводилась роль… Козыря.
Чёрные негромко переговаривались после долгой разлуки, неспешно наслаждаясь едой, а я, несмотря на зверский голод и витающие вокруг ароматы разнообразных яств, не могла даже прикоснуться к своей тарелке. Горло сжалось спазмом. Я оглядывала величественную комнату и как никогда ощущала свою чужеродность.
Не проживи я всю жизнь вдали от этого пафосного великолепия, от этих высокомерных людей с их гипертрофированным чувством собственного достоинства и редкой одарённостью, чувствовала бы я то же самое? Вряд ли… Наверняка плавно влилась бы в данное общество, сама стала такой, неотличимой от их коллектива, понимая их чаяния и сочувствуя во всём. Но сейчас горькое, какое-то тоскливое чувство непричастности ко всему окружающему сдавило грудную клетку железным обручем, мешая вдохнуть. Я чужая. Это всё не моё. Не мой мир, не мои люди, не мой дом… Здесь вообще нет ничего моего. Здесь все от меня чего-то хотят, опираясь на мой якобы статус, и обязанности, из этого статуса вытекающие. Но я не чувствовала себя кому бы то ни было обязанной! Совсем. Я хотела жить для себя самой по своим собственным правилам, и быть любимой просто так, а не за статус. Быть любимой и желанной за то, какая я, а не кто я и чья я дочь, и какие блага могу принести. Я не хотела быть использованной… И да, я сразу заметила во взгляде Инессы легкую толику презрения, и от этого было не по себе. Она будто добавила поленьев в костер моих горьких тревог и сомнений, который и без того полыхал уже выше моей головы, а Кир никоим образом не пытался меня переубеждать. Стало нестерпимо больно.
– Извините. – Выдавила глухо, быстро поднялась, со скрипом отодвинув стул, и вышла вон из комнаты, стараясь не наступать на больную пятку. Хотелось плакать.
По памяти, не глядя поднялась в ту самую комнату, мне предназначенную, прошла в ванную, и застыла на пороге. Здесь явно прибрались. Ни пятен крови, ни воды, ни платья с кольцом. Ничего… Я судорожно выдохнула, почувствовав, что сердце ухнуло куда-то вниз, и обернулась, вдруг услышав шаги за спиной.
В дверном проёме, вопреки ожиданиям, стояла мать Инквизитора. Недобро ухмыльнувшись, она зашла в комнату, плотно прикрыв за собой дверь. Мы оказались одни.
