Я ждала, что меня начнут распекать за очередное нарушение этикета в ее присутствии, либо читать нравоучения на тему как вести себя с ее сыном, но я ошиблась. Всё было куда хуже. С минуту она разглядывала меня, скользя своими непроницаемыми глазами сверху-вниз, от моей босой забинтованной ноги до растрепанной макушки, затем выдала:
– Ты не годишься на роль спутницы моего сына. Совсем. Даже если тебя причесать и обуть, плебейское воспитание и чужеродность будут разить от тебя за километр. Ты не та принцесса, что ему нужна.
Я сжала зубы, понимая, как она права. Инесса Чёрная высказала мои собственные мысли своими словами. Но одно дело судить о себе самой, и совсем другое видеть, как это озвучивают другие, причем подобным нелицеприятным образом.
– Я и не претендовала ни на какую роль. – Выдавила глухо, сжав руки в кулаки. – И в спутницы ни к кому не набивалась.
– Вижу. – усмехнулась она. – Ты была права с самого начала, тебе здесь не место. Прощай.
Быстро развернувшись, очевидно не желая более унижать себя моим обществом, женщина открыла дверь, и, бросив на пол покатившееся к моим ногам украшение, исчезла за дверью, прошуршав черным подолом.
Я опустила голову. Возле моих пальцев поблёскивало кольцо Алеса.
Еле сдерживая слезы, подняла артефакт, и опустила в карман платья. Подняла голову, чтобы удержать в глазах рвущуюся наружу жидкость, и вышла из комнаты, что так недолго была моей. Нет. Здесь нет и никогда не будет ничего моего. Здесь не будет никого моего… И меня здесь тоже скоро не будет. Я вернусь к прежней жизни, в свою маленькую беспафосную квартирку на окраине северной столицы, к своему коту, к своим друзьям, в свою теплую уютную неидеальную жизнь, где я не буду никому и ничем обязанной принцессой, я буду просто собой. И эта жизнь будет принадлежать только мне.
Осторожно ступая босыми ногами, и крепко сжимая пальцы вокруг маленького холодного ободка в кармане платья, я бесшумно спустилась по покрытым ковром ступеням, пересекла холл, и вышла из распахнутых дверей на крыльцо. Вдохнула свежий летний воздух, и быстро спустилась, прохромав мимо фонтана, направляясь к распахнутым воротам поместья.
Выйдя наружу, за пределы величественного особняка, я вздохнула еще глубже, всей грудью, и показалось, что здесь отчего-то дышалось гораздо легче. Обернулась, вытянула из кармана кольцо. Как там учил Алес? Прикоснуться к темному металлу ворот острой стороной камня, закрыть глаза, сосредоточиться. «Замкни!». Открыть глаза. И снова я чуть не зажмурилась, наблюдая яркую вспышку света, электрическим разрядом оплетшую забор в зоне моей видимости, и тут же растаявшую. Хм. Вот и всё. Надеюсь сработало.
С молчаливого одобрения Инессы Чёрной, вернувшей мне артефакт, явно ею же изготовленный, и не то чтобы я в этом одобрении очень сильно нуждалась, Кирхарт был заперт в собственном доме, пока я осуществляю свой план по возвращению домой. План матери Инквизитора был тоже ясен, очевидно, он совпадал с моим. Думаю, после всего этого Кир меня возненавидит. Ну а мне то что? Я буду дома. А его мать наверняка утешит сына, заочно меня обругав, и убедит его, что свет клином не сошелся на какой-то там лохматой плебейке с забинтованной ногой. Мать Инквизитора была готова поставить крест на планах сына лишь бы тот не был с девушкой, неугодной ей. Ха. Распространённая ситуация.
Отвернулась. Пора идти. Вот только как с больной ногой и куда? Мда, об этом я как-то не подумала… Ну что ж…
Откуда-то со стороны дома послышались неразборчивые вопли, и звон разбивающейся посуды. Я вздрогнула, и обернулась. Кажется, кричала мать Инквизитора. Неужели уже начала свой обличительный спич? Кажется, нет. Навстречу мне, подобно разъярённому быку несся сам Кирхарт Чёрный. Следом, цепляясь за его рукав, семенила его мать. Он что-то гневно рявкнул, отцепив её руку, и та резко отстала, зло сощурившись ему вслед.
Я спокойно (по крайней мере, мне хотелось так думать) наблюдала, как он приближается. Ворота были распахнуты настежь, и я застыла в метре от них, но мужчина, вопреки ожиданиям, не смог пройти. Он ударился о невидимую преграду на границе ворот, и потрясенно замер. В тёмных глазах промелькнула догадка, а на щеках вместо моих любимых ямочек резко обозначились желваки.
– Что происходит? – Сквозь зубы прошипел он.
Я лишь пожала плечами.
– Я ухожу.
Он закрыл глаза, пытаясь совладать с эмоциями, определённо понимая, что сейчас поделать ничего не сможет, а лишние эмоции не сыграют ему на руку.
– Почему?
Грустно и устало смотрела на него, запоминая каждую черточку. Разочарование в идеалах, вот почему. А вслух сказала:
– Потому что между мной и борьбой за властью ты выбрал не меня. Знаешь, Кир, ведь ты мог бы стать моим всем, но предпочёл призрачные перспективы на повышение собственного статуса, а не живую любящую девушку. Статус, Кир. А я для тебя отнюдь не любимая девушка, я козырь, верно?
Он стоял, сжав руки в кулаки так, что побелели костяшки пальцев, и мрачно молчал.
