Из трех сотен Б-29/50 на аэродромы вернулось семьдесят, из пятидесяти Б-52 — пятнадцать, «Фантомы» сгорели в собачьей свалке в полном составе, ибо в ближнем бою не обладали живучестью тяжелых бомбардировщиков. Три 30-мм пушки МИГа водном пакете — это тот еще резак по металлу. С советской стороны истребительный авиакорпус ОСНАЗ из четырехсот восьмидесяти машин потерял пятьдесят две, истребители морской авиации в бой не вступали, а потому обошлись без потерь. В море под зоной воздушного сражения действовали быстроходные катера сил кубинской самообороны и СВП советской морской пехоты, вытащившие из воды двести с лишним американцев и тридцать два советских пилота. В числе тех двадцати советских парней, что погибли, спасая жителей Гаваны от опустошительной бомбежки, был и старший лейтенант Иван Бережной. Вечна слава и такая же память.
Но на этом еще ничего не закончилось. Потерпев поражение в воздухе, президент Эйзенхауэр потянулся за ядерной дубиной. В Основном Потоке американцы ракеты с дальностью стрельбы в пять тысяч километров не разрабатывали за ненадобностью, а тут такое одноступенчатое изделие, Атлас-1, работающее на паре керосин — жидкий кислород, у янки имелось. Из позиционного района на Аляске такие ракеты поражали советский Дальний Восток северо-восточнее линии Чита-Харбин-Владивосток-Токио, а из позиционного района на Ньюфаундленде под удар попадала вся Западная и Восточная Европа северо-западнее линии Ленинград-Минск-Львов-Белград-Неаполь-Палермо. И оттуда же, кстати, можно нанести ядерный удар по Кубе. Ракета Атлас-2 уже межконтинентальная, с дальностью до десяти тысяч километров, базировалась в тех позиционных районах на Среднем Западе США, что и в Основном Потоке. И то, и другое изделие хранилось горизонтально в «сухом» виде в чем-то наподобие бетонированных блиндажей со сдвижными бронированными крышами, и в вертикальное положение на стартовый стол для заправки и последующего запуски поднималось непосредственно перед применением. Полный цикл предстартовой подготовки — больше суток, что говорит о том, что предназначались такие ракеты для нанесения первого внезапного ядерного удара, а отнюдь не для ответа на аналогичную агрессию противника.
Причем, в отличие от советских ракет, имеющих двойное (военно-гражданское) назначение, американцы в нарушении Соглашения о Совладении разрабатывали ракеты именно для боевого применения. Началось все как раз после смерти президента Рузвельта, а закончилось разрывом всех договоренностей и переходом к неприкрытой эскалации враждебности: «красная угроза», «русские идут» и все такое. Только вот товарищ Сталин и его преемники в этом мире были людьми злыми и недоверчивыми, да и Старшие Братья поведали о том, как обстояли дела в Основном Потоке, поэтому подобного американского коварства ждали и к нему готовились, чтобы в решающий момент не остаться безоружными.
Поэтому и реакция советского руководства на американские планы в отношении Кубы была такой резкой и бескомпромиссной. Северо-восточнее Гаваны еще крутилась смертельная воздушная карусель, а с Байконура в небо на столбе огня ушел космический корабль «Алмаз-3» — по сути орбитальный наблюдательный и командный пункт управления глобальным конфликтом. Именно с его борта было обнаружено нездоровое шевеление на ньюфаундлендском позиционном районе. Три бункера-хранилища ракет средней дальности были вскрыты, а находившиеся в них «Атласы» установлены на пусковые столы. На подготовку к нападению на Советский Союз это походило мало, зато ядерный удар по Кубе прогнозировался со стопроцентной вероятностью.
Решение в Москве приняли молниеносно. Обычно, чтобы остановить зарвавшегося бандита, первый выстрел делают в воздух, второй — по ногам, и только третий — на поражение. Поскольку ракеты в советских позиционных районах стояли заправленными и готовыми для применения, был отдан приказ на запуск ракеты средней дальности из Шотландского позиционного района, с подрывом полуторамегатонной боеголовки так называемого высотного электромагнитного типа на высоте пятисот километров над городом Оттава. Ракета стартовала, подлетное время восемь минут.
Все точно так же, как в мире императрицы Ольги Владимировны, где таким способом удалось остановить затянувшуюся Трансокеанскую войну. В этом мире дальнейшую эскалацию с выходом на прямое военное противостояние удалось не остановить, а предотвратить, каких-либо дополнительных действий для этого не потребовалось. В Вашингтоне, и вообще на всем Восточном побережье, погас свет, вышли из строя телефонные линии, а также к чертям собачьим перегорела вся электроника — от ламповых* и транзисторных радиоприемников до первых компьютеров, и этого хватило, чтобы президент Эйзенхауэр остыл до температуры замерзания. Любой другой противник, в том числе и он сам, после такого оглушающего воздействия нанес бы удар на поражение, вбивая в прах американские города, но советское руководство не было одержимо массовыми убийствами, а потому воздержалось от подобных действий.
