В девятнадцатом веке среди моих возможных звездных собеседников в шаговой доступности имеются Наполеон Бонапарт, фельдмаршал Кутузов, генерал Багратион, царь Александр Второй Освободитель, адмирал Нахимов… А также Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Эта сладкая парочка основоположников всего революционного тоже вызывает у меня интерес. Именно они, сами никого не свергнувшие и ничего не построившие, проложили тот путь, по которому история шла весь двадцатый век. Товарищ Серегин и знающие люди в его окружении считают, что непререкаемые истины в их учении были перемешаны с мертворожденными догмами, унаследованными от утопического социализма, а отдельные положения их теории имели только частичное значение, потому что в одних условиях они работали, а в других нет. Интересно было бы узнать их мнение по поводу событий истории двадцатого века, в том числе о тех, что не были предусмотрены их теорией или яростно ею отрицались. Темная, отсталая и реакционная Россия вдруг превратилась в оплот всего светлого и социально прогрессивного, а просвещенная Европа чуть было не погрузила весь мир в тысячелетний ужас. Я сама была тому свидетелем, и видела, что виновен в том кошмаре не отдельно взятый Гитлер, будь он хоть три раза демоном, и даже не поддавшаяся его чарам Германия. Нет, это вся Европа в коллективном экстазе пошла походом на восток за поместьями и послушными славянскими рабами. И у нас в двадцать первом веке было то же самое. Америка только указала пальцем — и началось. Нет европейцам за это прощения, как бы они ни каялись и ни молили о пощаде.
Еще я хотела бы взять интервью у героев обороны Порт-Артура генерала Кондратенко и адмирал фон Эссена, двух товарищей Лениных, Дзержинского, Фрунзе, восьми товарищей Сталиных в ассортименте от самого молодого, до самого старого, товарища Брежнева и так далее. В частном порядке я тут уже кое с кем пообщалась, но интервью из этих разговоров делать будет совершенно неприлично, потому что велись они под обещание «не для прессы». А я девушка честная, свое слово держу всегда. За разрешением взять интервью у того или иного исторического деятеля, как я понимаю, следует обращаться к товарищу Серегину, и делать это лучше не напрямую, а через нашего начальника Павла Павловича Одинцова. Впрочем, сейчас подходить к временному шефу будет неправильно, так что остается лишь стоять, наблюдать за происходящим и слушать командира «Неумолимого» адмирала Ларионова, который во всех деталях рассказывает членам дружественных делегаций, что и для чего делается.
Вот из ангаров линкора стартуют бомбардировщики «Каракурт», истребители прикрытия «Стилет» и десантные транспорты «Святогор». Нет, до высадки наземных войск на начальном этапе операции дело пока не дошло, в трюмах больших транспортов находятся атмосферные штурмовики типа «Шершень». Не везде уместны уничтожающие удары с орбиты и испепеляющая все мощь плазменных пушек «Каракуртов». Иногда нужно действовать не так брутально, и тогда в дело идут бронированные флаеры огневой поддержки десанта, налетая на цели роями разъяренных ос. Авиагруппа «Неумолимого» собиралась навалиться на позиционные районы ракет средней дальности и аэродромы противника на Аляске и Ньюфаундленде, а сам линкор мрачной громадой завис над американским Средним Западом, нацелившись на шахты межконтинентальных ракет.
Там, внизу, на Североамериканском континенте даже не поняли, что за ними уже идут, потому что стартовавшие аппараты прикрыты маскировочным полем. А если бы и поняли, то ничего не смогли бы предпринять, поскольку сильно уступают в классе космической цивилизации пятого уровня. Однако нет, из районов размещения систем противовоздушной и противокосмической обороны, пробивая сплошной облачный слой, начали стартовать ракеты, нацелившись на снижающиеся аппараты из авиагруппы «Неумолимого». Вот так, оказалось, что даже галактические системы маскировки не могут быть идеальными. И тут же заработали системы дальней самообороны «Неумолимого», влет сшибая стремительно разгоняющиеся американские противоракеты.
Адмирал Ларионов сказал, что, вероятнее всего, вражеские системы обнаружения засекли плазменные хвосты, что потянулись за «Каракуртами» и «Святогорами», входящими в атмосферу на гиперзвуковых скоростях. И решение на противодействие в условиях Горячего Мира принималось не в Вашингтоне, где еще все спят, а командирами батарей на боевом дежурстве. Впрочем, и на советской стороне эта систему устроена аналогично: расчеты оборонительных систем сначала метко стреляют, и только потом смотрят, в кого. Впрочем, местной Америке такая оперативность не помогла. Первую волну противоракет сбили лазеры линкора, а потом атакующие аппараты ушли ниже горизонта обнаружения и сбросили скорость, после чего янки больше не видели, куда и в кого стрелять.
