Подруги вскочили со своих мест вместе с другими пассажирами. Судно качнулось сильнее, многие от страха закричали. Пётр не удержался на ногах и полетел на пол, нырнув под подол пожилой даме, которая минуту назад мирно сидела с таксой в руках. Дама завизжала, будто её режут; собака, испугавшись, с громким лаем спрыгнула с рук хозяйки и бросилась под скамью, но, поскользнувшись, прокатилась, как рыжий визгливый валенок, два метра по влажной палубе и нырнула за борт. Дама с криком повалилась в обморок на пытавшегося подняться Петра, прижав его к полу.
Люди, услыхав эти крики и увидев бегущих по палубе моряков, решили, что катер действительно захвачен террористами. Одни принялись страстно молиться, другие – звать на помощь, третьи, содрав с себя драгоценности, прятали на себе же в тех местах, которые обычно проверяются грабителями в первую очередь. В этой суматохе на палубу вышел капитан судёнышка и в рупор прокричал:
– Всем оставаться на местах! Никакой опасности нет! – и прибавил, что, если пассажиры хотят искупаться в открытом море, можно сильнее раскачать судно.
Последние слова были равносильны ушату воды или пощёчине, которые обычно необходимы для приведения в чувства при истерике. Даже дама, ещё лежащая на палубе в бессознательном состоянии, очнулась от этих слов, а, может, от холодных солёных брызг, брошенных на неё порывом морского ветра. Она села и, оглядевшись, закричала опять:
– Спасите мою Пипочку! О, спасите! Умоляю!
На поверхности моря позади катера шлейфом пенилась вода, ещё дальше виднелась голова таксы, которая безуспешно старалась догнать судно. Ей зачем-то бросили спасательный круг, но глупая собака проплыла мимо, не воспользовавшись им. Внимание пассажиров переключилось на бедную пловчиху.
– Щас потонет! – сказал мужской голос позади Зины.
– Нет! Минут десять продержится! – возразил другой, ниже первого на октаву.
– Ставлю сотню на пятнадцать минут! – раздался слева третий голос.
– Тогда я двести на десять! – обрадовался голос второго мужчины.
– Нет! – закричала хозяйка таксы. – Не смейте! Не смейте наживаться на смерти моей Пипочки! Спасите её! Спасите!
И бедная дама зарыдала, прижав к груди пухлые ручки и тряся обвислыми щеками.
Пётр, сбросив рубашку и туфли, разбежался и, перебирая в воздухе ногами, прыгнул за борт. Все на судне ахнули в один голос. Через мгновение, к общей радости, вынырнула, отплёвываясь, голова смельчака, огляделась и направилась к спасательному кругу. Схватив круг одной рукой, делая большие махи другой, Петр приблизился к барахтающейся в воде собаке. Та, заметив человека, изо всех сил погребла к нему и, когда спасатель попытался её схватить, бросилась вперёд и взгромоздилась ему на голову. На палубе одни ахнули от испуга, а другие захохотали и заулюлюкали. Дама запричитала, а потом в голос заревела.
Тем временем к двум плывущим за бортом приблизилась спасательная шлюпка, моряки за шкирку вытащили из воды бойкую таксу и помогли взобраться в лодку человеку. Вскоре на виду у всех на борт была доставлена мокрая, похожая на крысу, дрожащая собака и передана на руки плачущей, уже от счастья, хозяйке. Затем на палубе оказался Петр в мокрых джинсах и с голым, полным, украшенным татуировкой, торсом. Палуба разразилась бурными аплодисментами. Особенно горячо приветствовали смельчака четыре девушки, среди которых была одна, самая тонкая, даже тощая, в светлом платье. Пётр опять двинулся по направлению к ним. На этот раз, благополучно преодолев небольшое расстояние под любопытными взглядами пассажиров, он подошёл к стоящим у бортика девчонкам и спросил у дочери:
– Можно с вами познакомиться?
Подружки захихикали, а та, к которой обращались, не смутилась, а, широко улыбнувшись, с готовностью сказала:
– Да! Я Таня! А вы? – и протянула мужчине тонкую руку.
– Я Пётр! – дрогнув, мягко пожал тёплую узкую ладонь отец.
– Очень приятно! – сказала без жеманства девушка. – А вы настоящий герой! Не многие бросятся на помощь человеку, а вы – за собакой в открытое море! Животных любите?
– Да нет! Особой любви не испытываю. Просто жалко стало, живое же существо!
– Вот вы какой, значит! – ещё шире улыбнулась Таня. – Ой! Смотрите! Там дельфины!
Девчонка указала рукой вдаль, где плыли друг за другом, то исчезая в волнах, то весело выпрыгивая из воды, несколько дельфинов.
– Говорят, увидеть их к счастью! – сказала мечтательно Таня.
– Это точно! – подтвердил Пётр.
– Вы ведь не местный? Откуда приехали?
– А можно с вами встретиться? – не ответив, спросил мужчина.
Девчонки захихикали громче, а Таня пообещала, что найдёт его на пляже сама.
Катер повернул к берегу, ветер стал дуть в спину. Чайки с криком носились над палубой, на лету хватали куски булок, которыми их кормили пассажиры. Пётр вернулся за рубашкой и туфлями и снова ушел на нос судна к дочери.
– Вот как бывает! – вздохнула Зиночка. – Человек столько лет искал своих родных и встретил дочь совершенно случайно. Как ты думаешь, он ей откроется, что он её отец?
– Не знаю! Наверное, скажет, но не сегодня. Вот я думаю, рассказать Петру о ее выкрутасах? Ты что об этом думаешь?
