– Ещё не знаю. Сейчас подождём немного, потом пойдём в гостиницу, по пути сориентируемся, – ответила Таня, перебирая вещи. – Ты знаешь, её шорт и майки нет. А шлёпанцы стоят. Она босиком ушла? Или её увели?
Девушки засмотрелись на верблюда с одетой в турецкий костюм обезьянкой между унылыми горбами. Его медленно вели под уздечку; корабль пустыни, осторожно ступая по мокрому песку, обречённо косил круглым глазом из-под нависшего века на разношёрстную публику. К живописной группе подошли отдыхающие, чтобы сфотографироваться. Вдруг Зина радостно закричала:
– Смотри! Петровна!
– Где? – подскочила Таня.
– Вон! Идёт по воде!
И действительно, Петровна, озираясь по сторонам, брела по песку, набегавшие волны накрывали её ступни до щиколоток. Татьяна бросилась к ней. Григорьева, увидев благодетельницу, несказанно обрадовалась. Таня притащила её за руку к Зине.
– Где же ты была, Петровна? Что произошло? – требовала ответа возмущённая Таня. – Разве можно так пугать? Ну, рассказывай!
– Так это! Я сама испугалась! – оправдывалась старушка.
– И чего ты испугалась? – продолжала возмущаться девушка.
– Испугалась, что меня в гостиницу без вас не пустят.
– Что за ерунда, не пойму. Объясни, Петровна, почему ты покинула наши вещи и ушла неизвестно куда?
– Так я с детства негров боюсь. А тут трое чертей по мою душу идут, ищут меня, заглядывают под зонты. Я схватила свои вещи и потихоньку наверх от них спряталась. А эти черти за мной пошли по лестнице, я тогда и побежала по верху. Потом вниз спустилась и пошла вас искать.
– Ну, ты, Петровна, даёшь. Тебе нервы подлечить надо. Что в неграх страшного? Люди как люди. Даже очень хорошие! Нас с Зинулей трое африканцев спасли. Ты видела девушку и двух парней в юбках из травы?
– Да, их!
– Это наши друзья, студенты из Краснодара, здесь подрабатывают. Дети с ними любят фотографироваться. Ты что, никогда раньше на пляже их не видела?
– А я мылась по ночам.
– Ты только по ночам приходила на море? – уже тише спросила Таня.
– Мне же мыться надо было где-то! – пожаловалась Петровна.
– Понятно! – коротко сказала Таня. – Пора, девочки, в гостиницу. Но вначале пообедаем в кафе.
Забросив вещи в номер, подправив макияж, подруги собрались выполнить Татьянин план. Петровне посоветовали отдохнуть в своём номере и никому не открывать. Она вдруг заупрямилась и заявила, что идёт вместе с ними.
– Да, я и забыла! Надо Марье Петровне купить что-нибудь подходящее из одежды, да снять с карточки деньги на расходы.
– Танюш, у меня есть деньги! – сообщила Зина. – Не надо снимать!
– Командую здесь я! Всё! Пошли, девочки! – распорядилась Таня.
Три «грации»: в центре высокая эффектная блондинка, слева, на полголовы ниже, хрупкая миловидная шатенка, и справа, ниже плеча, подвижная старушка со счастливым взглядом молодых глаз, одетая в модную молодёжную одежду, – подошли к окошку передач в больнице. Блондинка спросила, в какой палате находится Петр Жизняев, поступивший четыре дня назад. Им ответили, что он в двадцать шестой палате на втором этаже.
В небольшой тесной комнате, справа от окна, спал Пётр, голова его была забинтована. Все остальные пять коек тоже были заняты, но все мужчины бодрствовали, и правильно, иначе пропустили бы интересное зрелище. К одиноко лежавшему все дни в палате Петру вдруг пришли сразу три женщины, да какие! Больные во все глаза рассматривали посетительниц. Татьяна наклонилась к Жизняеву и тронула за плечо. Мужчина открыл, снова закрыл глаза и перевернулся на другой бок, спиной к дамам; те переглянулись, и Танечка снова легко потеребила за плечо больного. Он повернулся к ней, протёр глаза и улыбнулся:
– Это вы? Ко мне пришли? Я думал, приснились. А я вот, лечусь.
Он попытался сесть, но Таня не разрешила и выложила на тумбочку фрукты и другие угощения.
– Что с вами случилось? – опустившись на край койки, спросила она.
Пётр, видя, что стоят остальные женщины, забеспокоился:
– Возьмите стулья, присаживайтесь.
Дождавшись, когда сядут Зина и Петровна, он стал рассказывать:
– В тот вечер, помните, когда мы были на катере, я возвращался к себе в гостиницу, как вдруг меня догнала дочь. Она предложила вернуться на пляж и поговорить. Мы нашли скамейку перед клубом, но там было очень шумно, и она повела меня в кафе. Мы заказали пиво, она не разрешила мне платить. Я смотрел на неё и думал, вправе ли я открыть ей правду о себе, как вдруг она спросила: «Правда, что вы мой родной отец?». Я был просто ошарашен! Конечно, я прежде всего спросил, откуда она узнала. Таня рассказала, что конкуренты её отчима предупредили её накануне обо мне. Не знаю, откуда они узнали об этом, ведь я говорил только вам.
– Нет! Нет! Мы ни с кем на эту тему не разговаривали! – поспешила заверить Петра Татьяна. – И что было дальше?
