Она! Она хохотала взахлеб, прижимая добычу к губам, зная, что фея не сможет сейчас броситься в погоню, потому что не хватит сил, и светлые волосы трепал вольный ветер, какого не бывает в чертогах фей…
Глава 17
– Вот так алии получили ключ, – негромко сказал Ирранкэ, закрыв ладонью зеркало. – Моя прапра… не помню, даже для нас это много поколений… Словом, она выманила его у феи.
– И спровадила остальных в никуда? – шепнула я.
– Да. Она отдала все, что у нее было, все волшебство нашего рода… – Он улыбнулся. – Ее звали Иринэль, Счастливая Звезда, легендарная воительница, с которой мог справиться не каждый мужчина.
– А фею все-таки жалко, – шепнула Ири и шмыгнула носом. – У нее никого не осталось. Родня сгинула, а… а ее любимый вообще девушкой оказался! Обманула ее и ключ украла…
– После этого она дала какой-то обет? – спросила я, поразмыслив.
– Наверно. Иринэль этого уже не видела. Но с тех пор Владычица вод прядет и прядет, и никому не показывает лица. А дверь… – негромко сказал Ирранкэ. – Она закрыта, но не заперта, без ключа этого сделать нельзя. И отыскать пропавших – тоже. Они все еще где-то там: в темноте и бесконечности мчится их кавалькада. Возможно, они даже не осознают, сколько времени прошло со времени их исхода, не понимают, что впереди не брезжит свет нового юного мира, что им никогда не найти выхода…
– А если осознают? – спросила я, крепче схватившись за его руку.
– Значит, Создатель не настолько добр, как принято считать, – ответил он. – А нам милосердие и вовсе чуждо, так, кажется, говорят люди об алиях?
Я недавно думала об этом, верно.
– А ты знаешь, как запереть дверь? – спросила Ири.
– Да. Она проговорилась, – ответил он. – Это не так уж сложно, но сперва нужно добраться до этой самой двери!
– А если она заполучит ключ, то сможет найти своих? Вернуть их? – спросила Ири. – Или пойти за ними?
Он покачал головой.
– Конечно же, нет. Их владычица, чистокровная фея, едва-едва справлялась при поддержке всех своих подданных. Теперь же, когда наш мир выжат досуха, эта полукровка в одиночку до скончания веков будет копить силы ради одного-единственного поворота ключа! И вовсе необязательно, что он будет верным.
– Тогда зачем ей ключ?
– Ей нужен не он, – сказала я, подумав. – Она просто хочет отомстить, как обычная женщина, которую сперва обманул возлюбленный, а через много лет… другой возлюбленный.
– До клятв у нас не дошло, – заверил Ирранкэ, едва заметно улыбнувшись. – Но ты права: месть разъяренной феи страшна. И, что хуже всего, мстить она будет не только обидчику, но и всем, кто окажется рядом с ним. А уж если прознает, что я связал жизнь с человеком…
– Мы тоже друг другу клятв не давали, – напомнила я.
– Не давали? А это что? – Он взял Ири за руку и приподнял рукав. Замысловатый узор проявился вновь, ярче, чем был. – Скажешь, у тебя такого нет?
– Нет, – честно ответила я. – А что это означает?
– Такие рисунки на теле бывают у алиев из старых семей. Говорят, это наследие крылатых, а может, не только их. Когда двое встречаются и между ними вспыхивает настоящее чувство, у другого рисунок может измениться, а может и возникнуть, если прежде его не было, – тихо сказал он. – Не только у алия, у человека тоже.
– Ири твоя дочь, что же тут странного? То есть… ей это по наследству перешло, вот и все, – сказала я.
– Да, но он сияет. Так не бывает у детей с родителями, даже если они очень любят друг друга, в таком возрасте он даже не проявляется! Да и как Ири может меня любить, если она обо мне и знать не знала? Как и я о ней, – добавил он справедливости ради.
– Он и раньше светился, когда она была совсем маленькой, – вспомнила я. – Я… я иногда вспоминала о тебе, и вот именно тогда…
– Мам, это зеркало, – сказала Ири, напряженно слушавшая наш разговор. – То есть я – зеркало. Ты как-то сказала, что я вылитый отец. Ты смотрела на меня, а видела его отражение. Может, эта штука потому на меня и переползла? Ну, или проявилась, как правильно?
– Даже не знаю, – покачал головой Ирранкэ. – Никогда не встречал упоминания о таких случаях. Позволь…
Ирранкэ снова взял дочь за руку и осторожно провел кончиком пальца по едва заметным серебристым линиям, и она захихикала от щекотки.
– А ведь Ири права, – спокойно сказал он, выпустив ее. – То, что у нее на руке, – зеркальное отражение моего рисунка. Не ее собственное, ее плетение начинается выше локтя, там совершенно другой узор, гораздо сложнее. А это… Не знаю, каким образом, но ты перенесла на нее мой.
– Ну ты скажи еще, что я тоже волшебница, – вздохнула я.
– Забыла? В твоих жилах течет кровь Короля-чародея, пусть и порядком разбавленная. Ты наверняка сделала это неосознанно и не сумеешь повторить, но… Так вышло.
– Значит, – подвела итог Ири, – ты, мама, по уши влюбилась в папу. Ну и он в тебя, раз уж это так вот… заплелось!
Я почему-то смутилась чуть не до слез.
