Ее не арестовали — просто пригласили в прокуратуру.
Заявление написал тот самый бизнесмен-автоперевозчик, обеспечивший их группу бесплатным транспортом. За месяц, истекший со времени злополучной поездки, Валентина Ворон так и не решилась ни на один из вариантов, кормя все более настойчивых женщин «завтраками» и даже раздраженно посоветовав особо рьяным самим звонить напрямую в офис киевского агентства и выяснять, где оплаченные портфолио. В конце концов, лед тронулся, как часто случается, резко и сразу: отец семейства, у которого первым сдали нервы, пошел к своему знакомому, служившему в городском управлении милиции. А тот посоветовал идти прямо к прокурору: пусть он призовет вертихвостку и обманщицу к ответу.
Первый разговор прошел на удивление спокойно. Валентине даже показалось, что ответственный, положительный с виду чиновник средних лет с намечающейся лысиной готов понять ее.
— Получается у нас с вами, Валентина Павловна, что вы сами попались на удочку?
— Так получается, — согласилась она.
— Опытная женщина — и ничего не смогли расчухать?
— Нет, не смогла, как вы говорите, расчухать. Там, я выяснила, хорошо все закрутили. Настолько хорошо, что концов даже при желании найти невозможно.
— Было бы желание — концы найдутся.
— Да ладно! Я пробовала… Как дура, извините… Чего уж извиняться, дура и есть. Выгребаю теперь не за свое.
— Ладно вам. Почему вы, со своим опытом, не проверяли все раньше?
— Кто вам сказал, что не проверяла? Наоборот, могу дать все телефоны в Киеве, все контакты, куда я обращалась. Везде меня знают, везде подтвердят…
— Что именно подтвердят? Как вы, Валентина Павловна, изображали бурную деятельность?
— Погодите, постойте! Не я одна! Там пришла целая куча народу, родители с детьми чуть не со всего Киева! Это, между прочим, вам могут подтвердить все, кто со мной тогда ездил! Или, вы думаете, что я сама массовку согнала? Чтобы убедить наших мамаш выложить по четыре тысячи… Слушайте, там ведь не меня одну обманули!
— Своих денег вы, Валентина Павловна, нигде не платили.
— Но и никого не заставляла облегчать кошельки, разве не ясно? Я что уговаривала, угрожала, выманивала? Разве я похожа на мошенницу?
— Мошенники не похожи на тех, кем есть на самом деле. В этом их сила. Это их оружие, Валентина Павловна.
— Спасибо.
— На здоровье. За что «спасибо»?
— За то, что говорите про мошенников в третьем лице множественного числа! Меня пока к ним не причислили.
— Дело нехитрое, уважаемая. Вас ведь посадить хотят.
И посадят.
— То есть?
— Я хочу, Валентина… гм… Валентина, — он сознательно пропустил отчество, — чтобы вы поняли, как выглядит ситуация со стороны. Слушайте внимательно. Мы опускаем весь антураж, всю бутафорию, оставляем главное: вы сказали людям, чтобы вам принесли деньги, и люди принесли их вам. Лично вам в руки. От вас они рассчитывали получить за свои средства некую, скажем так, услугу. Они ее не получили. Денег тоже нет. В каждом отдельном случае — четыре тысячи гривен. Допустим, для меня такая сумма не слишком мала, но и не слишком велика. Допускаем далее: женщины несли, как вы справедливо утверждаете, не последнее. Никто после потери денег не погряз в нищете и, понукаемый отчаянием, не встал на преступный путь. Но если сложить все в одну кучу, вырисовывается кругленькая сумма. Шестьдесят тысяч гривен кто-то поднял за один раз. Нажился на чужом… не знаю, как и сказать… Не горе ведь, когда у мамы талантливое дите… Или вы всех обманывали, детишки ничего из себя не представляют?
— Дети очень хорошие! — Валентина сказала это с горячей искренностью.
— Тем более. Нажали на безотказные рычаги родительской любви, если уж совсем красиво выражаться. Так по телевизору скажут, в газетах напишут. Кого жальче: вас, бывшую модель, или детишек, которым дали надежду и тут же окунули в грязь лицом? А вы знаете, что некоторые мамаши уже справки собирают?
— Какие? Зачем справки?
— От психиатра.
— Психиатра? — глаза Валентины округлились.
— Ну, не психиатра… этого… тьфу ты, господи… невропатолога! — прокурор произнес это слово с какой-то непонятной для Валентины радостью.
— Все равно не понимаю — зачем? Для чего?
— Для суда. Готовятся подать иск против вас. И указать отдельно: своими действиями вы нанесли их детям тяжелую психологическую травму. Придется выкладывать деньги на курс реабилитации, такие доктора здесь, в Луцке, дороговато обойдутся. Соберут не только справки, но и чеки за медицинскую консультацию. Государственные больницы таких, гм, услуг не предоставляют, хорошее все дорого. Включат в исковую сумму, как возмещение морального ущерба. И приплюсуют это все к нанесенному материальному… Так что, Валентина Павловна, времена нас с вами ожидают невеселые.
— Вы-то тут какой стороной?
— Обвиняющей, — развел руками прокурор. — Пока мы с вами так беседуем, дело не завели. Заведут — глядишь, стану вашим следователем.
Что-то в его интонациях показалось госпоже Ворон подозрительным.
— Послушайте, для чего весь этот разговор?
— Для вашего же блага, — снова развел руками прокурор. — Шансов у вас нет.
— Я ни в чем не виновата.
— Тем более шансов нет. Были бы виноваты, мы бы с вами конкретные вещи обсуждали… Конкретные суммы, если хотите.
— Шантажируете?
— Зачем? Смысл? Не вижу смысла. Заявлениям дадут ход, дело заведут. Город наш маленький, слушание обещает быть громким в масштабах Луцка, даже если за большинством тех, кого вы обидели, никто не стоит…
— Никого я не обижала! Черт возьми, да вы ведь понимаете это прекрасно!
— Хорошо, не так сформулирую: большинство тех, кто обиделся на вас, — люди без особых возможностей. Но зато есть несколько человек, у которых серьезные знакомые, некоторое влияние. Да, в конце концов, замешаны дети! И дело чести — наказать виновного! Только не надо заводить старую песню о том, что вы ни в чем не виноваты! Я уже объяснил, как примерно станут развиваться события. Будут следствие, суд и приговор.
Хотите, я вам его до суда объявлю?
— Вот даже как…
— Именно так — до суда. С учетом всего случившегося вас никуда не посадят, но обяжут выплатить каждому истцу потерянную сумму плюс компенсацию. И выльется все это, Валентина Павловна, ровно в стоимость вашего дома и вашего автомобиля. Найдутся покупатели, готовые помочь вам быстро реализовать имущество. Вы, конечно, можете подавать апелляцию, только юристы вам влетят в копеечку. Залезете в долги, не дай Бог… Потому предлагаю вам, если что, соглашаться на быструю продажу всего, что имеете.
— Можно подумать, дело уже решено.
— А оно решено, Валентина Павловна. Единственная возможность для вас хоть как-то выйти из положения — не доводить до суда. Понимаете?
— Нет, — Валентина все прекрасно понимала.
— Рассчитывайтесь с потенциальными истцами прямо сейчас, уважаемая. Продавайте все, закрывайте вопросы, живите спокойно, вы еще долго-долго жить будете, молодая, красивая, чего б не жить… Начнете что-нибудь сначала. Так и замнется история.
Валентина Ворон вздохнула.
— Вопрос можно?
— Хоть сто.
— Одного достаточно. У вас ко мне все?
— Пока да.
— Я могу быть свободна? Могу идти?
— Пока — да. До свидания, Валентина Павловна.
…Через три дня ее арестовали.
