В свете этого второй выход выглядел не меньшим самоубийством и, честно говоря, всерьез Валентиной не рассматривался. Между тем как раз он-то и мог реально спасти ее положение. А именно: найти где-то деньги и вернуть их каждой из обнадеженных подопечных, не вдаваясь в объяснения. Простите, мол, не получилось, фирма честно отдает, что взяла, обратно. Не поминайте лихом, не падайте духом. Только вот у госпожи Ворон лишних шестидесяти тысяч гривен не припасено. Даже если б и были — она не так хорошо воспитана, чтобы из чистого альтруизма, замаливая чужие грехи, запросто взять и расплатиться с долгами, которых не делала. Изнутри молодую женщину точил червячок сомнения: никто никого не заставлял платить эти деньги. Люди взрослые, каждый принимал решение сам. Ведь не все же рискнули выложить по четыре тысячи. Время показало: те родители поступили умнее других, теперь имеют полное право злорадствовать, как требует давняя, уходящая корнями в глубокое прошлое украинская традиция. Значит, если такой способ неприемлем, возвращаемся к пункту номер один — каяться, плакать, валяться в ногах, просить прощения…
За что? За то, что четырнадцать взрослых женщин и одна девчонка не полных семнадцати лет оказались так же глупы, как она сама? За то, что, подобно ей, они позволили себя развести, как котят? Или за то, что сама Валентина, по воле которой все пятнадцать человек оказались втянутыми в невозместимые убытки, никак материально не пострадала? Из глубин памяти одна за другой всплывали непонятно когда зацепившиеся и оставшиеся там фразы: «
Да, ей больше всего жаль юную Алису, но ведь, если разобраться, девчонка сама захотела прослыть благородной, вырасти в собственных глазах, показать, как она радеет за двоюродную сестру, о которой некому толком и позаботиться. Получается, Алиса стала жертвой собственной гордыни. Да, именно так и выглядит со стороны ее якобы благородный поступок. Тоже мне, мисс миллионерша, швыряется деньгами в разные стороны… Значит, не так тяжело они Алисе достались, раз смогла себе позволить подобное.
Эти выводы Валентину не успокоили, однако теперь она яснее представляла ситуацию. Настолько определеннее, что даже принялась вынашивать мысль о временной эвакуации из Луцка. Отключит телефон, сядет в машину и… Куда? В Киев? Попроситься переночевать у одной из прежних приятельниц? Как она на это посмотрит? Может, вообще подыскать кандидата в любовники, получить статус содержанки, по примеру многих бывших моделей. Тоже вариант, надо сказать, не из худших. Правда, здесь, в Луцке, после такого демарша однозначно решат: Валентина Ворон была сообщницей аферистов, забрала шестьдесят тысяч гривен и навострила лыжи с легкими денежками в клюве… Что ж, захотят — подумают, имеют полное право. Оправдываться она ни перед кем не должна, раз вокруг одни легковерные идиоты, желающие за пятьсот долларов купить для своих детишек звездные билеты…
Тогда, лежа в собственной постели, Валентина и подумать не могла, что готовит для себя оправдательную речь. Речь, которую практически слово в слово вскоре станет повторять разным людям, представляющим закон.
