Для того, чтобы через полгода на свет родился малыш, которому я бы могла посвятить и отдать всё, что так и осталось в моей душе: любовь, заботу и ласку.
После того разговора Пушкина я больше не видела. Кир ничего не рассказывал, да я и не спрашивала.
Зачем? Всё и так было ясно.
С отдыха вернулась семья Орловых. Кир нашёл подходящую квартиру, и они с Катей переселились туда. Ребята часто приходили ко мне, рассказывали о себе, о своих планах, о мечтах. Катя не пыталась ничего выяснить, выпытать. Девушка только беспрестанно интересовалась моим самочувствием и спрашивала, не нужна ли какая-то помощь.
Катюша, определённо, взяла свою доброту от Сони, своей мамы. Мы с Соней подружились ещё с того момента, как вместе отмечали Новый год. Сначала нас сблизила общая профессия, потом, помогая Катюше с зимней сессией, вместе ломали голову над непонятными задачами по общей химии. А потом, как-то незаметно для самих себя, мы с Соней просто стали вместе выбираться на шопинг, ходить в кафе и, хихикая, делиться тайнами о своих мужьях.
Соня тоже приезжала ко мне домой и, с тревогой в глазах, спрашивала, как я, и чем она может мне помочь. Я была благодарна ей за то, что она не лезет в душу и не пытается дать ненужных советов. Я уверяла подругу, что всё хорошо и прекрасно себя чувствую.
Отчасти это было правдой. Чувствовала я себя, действительно, нормально, если не считать токсикоза, который продолжал, периодически, давать о себе знать. Но я приспособилась. Когда поняла, что реагирую именно на острые запахи, стала, по возможности, сразу же открывать окно, чтобы не доводить до “очищения желудка”.
Я приспособилась. К запахам. К токсикозу. К вновь обретённому одиночеству.
А сейчас я пыталась приспособиться к реалиям моей новой жизни. Которая вселяла неуверенность и страх перед будущим…
— Алиса?
Выхожу из магазина, когда меня кто-то окликает. Поворачиваю голову и улыбаюсь.
— Денис, привет! — радостно подбегаю к другу и обнимаю его. — Ты как? Какими судьбами?
Денис — это мой давний приятель и, по совместительству, одногруппник. Когда-то он прилетел из солнечного Краснодара, чтобы получить образование здесь, закончил институт и вернулся обратно. За время учёбы мы с Денисом успели сдружиться и даже вместе ходили на курсы медицинского массажа. Потом со смехом подсчитывали количество “родинок” друг у друга на спинах, называя это “тайной, о которой никто не должен узнать”.
После окончания института Дениса я не видела. И сейчас, глядя на него, с улыбкой отмечала тот факт, что Денис здорово изменился: возмужал, подкачался и даже опустил бороду, которая, кстати говоря, ему очень шла.
— Ой, да приятель женится! — с радостью восклицает Денис. — Витька Малышев. Может, помнишь? На год нас старше учился. ЛОРом стал.
Я растерянно пожимаю плечами и качаю головой, давая понять, что Витьку Малышева я не помню.
— Ну, конечно! — смеётся друг. — Кого ты там помнишь. Ходила вся такая неприступная, окромя учебников своих ничё больше и не замечала. А как пол-института на тебя слюни пускали ты, конечно, тоже не видела.
Качаю головой и, смеясь, толкаю парня в плечо.
— Не говори ерунды. Никто там ничё не пускал.
Денис хмыкает:
— Пускал-пускал! И если ты этого не замечала, ещё не означает, что этого не было, Круглова. О! — он вопросительно смотрит на меня. — Или ты уже не Круглова?
Поджимаю губы и пытаюсь сохранять самообладание.
— Круглова, Денис, — перевожу тему. — Сам-то не женился?
— Добровольное рабство? — ржёт друг. — Нет уж, увольте. Мне ещё гулять и гулять! — тут он замечает пакеты в моих руках. — Ой, ты чё такие тяжести таскаешь? Давай помогу. Далеко живёшь?
— Нет, — поворачиваюсь и машу рукой. — Вон в том доме. Пойдём, хоть чаем тебя угощу.
— Не откажусь, — спохватывается. — Только у меня ничего нет к чаю. Давай в магазин быстро сгоняю.
— Пошли уже, — беру приятеля под локоть. — Я буду пить чай с печеньками, а ты — смотреть и завидовать. Договорились?
— Замётано! — отвечает Денис, и мы, не спеша, двигаемся в сторону дома, попутно вспоминая институтские будни.
Когда мы подходим к подъезду, поднимается сильный ветер и в глаз попадает мелкая пыль.
— Ой! — раздражённо восклицаю и начинаю тереть глаз.
— Алиса, блин! — укорительно говорит Денис и ставит пакет на землю. — Ну, куда ты там грязными руками-то лезешь? Врач называется. Щас, погодь, — с этими словами Денис достаёт из кармана своей футболки носовой платок и начинает доставать мне соринку.
— Ай! — чувствую, как ненавистная пыль перекатывается в глазу.
— Да, Круглова, твою ж… — ругается Денис. — Стой, не верти башкой, — пару секунд, и Денис вытаскивает соринку, показывая её мне на белоснежном платке. — На! На память можешь взять.
Я смеюсь, а в следующую секунду слышу за спиной холодной, металлический голос, от которого душа уходит в пятки:
— Отошёл от неё!
