После того, как Кир рассказал нам, как всё было на самом деле, я помчался домой, не разбирая дороги. Ворвался в дом и накинулся на Аллу, пытаясь её придушить. Водитель Борис, видимо, увидев моё состояние, побежал следом за мной и насилу оторвал меня от этой “запрещено цензурой”.
Она не успела потратить деньги. Я потребовал, чтобы она продала квартиру, иначе я посажу её надолго. Выбора у неё не было.
Мне даже страшно было осознавать, какой я идиот. Мало того, что я поверил во всё, что придумала эта тварь Алла, так я ещё и привёл её в дом.
Мне страшно. Капец как страшно.
Страшно признаться самому себе в том, что я разрушил четыре жизни: свою, Алисы, Кира и малыша, которого я захотел всем сердцем, когда мы с Лисёнышем поженились.
Несколько дней ходил как зомби. Умирал на работе, только чтобы не идти домой. Это помещение стало для меня чужим, холодным и совершенно ненужным после ухода Алисы. Звал Кира, но тот снял квартиру и переехал туда с Катей. Ребята приходили ко мне. И, хотя, они общались со мной спокойно и вроде бы даже дружелюбно, разумеется, я видел в их глазах укор. Безмолвно они словно бы кричали о том, что это я во всём виноват.
Хотя я и так это знал.
Думал. Изматывал себя до посинения, до тошноты, пытаясь понять, куда двигаться дальше. Понимал, что, если даже на коленях буду просить у Алисы прощения, она не вернётся.
Никогда не забуду того её взгляда, когда она попросила о разводе. Тогда мне казалось, что она не хочет признавать свою вину, а теперь я понимаю, что моя девочка просто умирала.
И я — её палач. Убийца, который вынес приговор и тут же привёл его в исполнение. Я растоптал все её мечты, разбил надежду на будущее.
Я предал всё, во что она верила.
Ещё через время осознал, что просто не могу сидеть и ждать. Да и права не имею никакого. Скоро родится мой ребёнок и…
Взвыл как дикий оборотень, когда услышал эти слова. Я стал в глазах Алисы полнейшим чудовищем, способным на всё. Теперь, каждый раз встречаясь со мной, она будет испытывать дикий страх, ожидая от меня какого-то подвоха.
Но его же нет. Нет!
Алиса, моя девочка, моё солнце, моя радость, моё счастье…
Не выдерживаю. Несусь к ней. Будь что будет. Наорёт, промолчит, выгонит, пошлёт — всё равно. Я хочу её увидеть.
И вижу.
Её и какого-то “запрещено цензурой”, который стоит спиной ко мне и…
— Отошёл от неё!
Алиса и этот тип резко поворачиваются. В глазах этого ублюдка только недоумение. В глазах Алисы целая палитра чувств: страх, злость, растерянность…
Я подхожу и без слов бью этого типа в челюсть. Тот отшатывается, но не падает и в следующую секунду надвигается ко мне:
— Ты чё, “запрещено цензурой”, совсем “запрещено цензурой”?!
Бьёт меня в живот. Алиса вскрикивает. От резкой боли сгибаюсь пополам, но тут же хватаю “запрещено цензурой” за ноги и роняю на асфальт:
— Не смей трогать мою жену, “запрещено цензурой”! Понял? — наваливаюсь, удерживая его на земле.
— Хватит! — испуганно кричит Алиса и подбегает к нам. В этот момент резко приходит осознание того, что я делаю хуже не только ей, но и нашему малышу. Отпускаю парня и отхожу в сторону. Лисёныш помогает ему подняться и с заботой в голосе спрашивает:
— Денис, ты как? — парень тяжело дышит, но кивает головой, давая понять, что с ним всё нормально. — Сейчас поднимемся, и я тебе губу обработаю, — они разворачиваются, чтобы уйти, а я делаю шаг вперёд.
— Алис…
Алиса резко разворачивается и смотрит на меня с лютой ненавистью:
— Ты что тут устроил, а?
Сжимаю до хруста зубы и говорю ей, глядя в глаза:
— Я никому не позволю трогать мою жену.
Глаза Алисы вспыхивают, и она делает шаг навстречу:
— Что? Жену? — постепенно Лисёныш переходит на крик. — Бывшую жену, Пушкин! Бывшую! Ты для чего сюда пришёл? Ещё что-то спросить? О чём-то поговорить? Или у тебя опять что-то пропало?
Выпалив последнюю фразу, Алиса испуганно осекается, словно бы сама не ожидала от себя таких слов. А в меня словно бы выпустили целую обойму.
Внезапно на глазах моей девочки появляются слёзы:
