После всего, что происходило со мной в последние месяцы, вряд ли я осталась бы прежней. Вопрос: на что
Решимость. В зелёных глазах читалась так же четко, как и уверенность в себе.
То, что я собиралась сегодня сделать… Ник никогда не поймет. Возможно, не простит.
Я открыла кран и позволила холодной воде слиться, прежде чем сунуть ладонь под теплую струю.
Николас ведь нарочито раскрыл мне секрет Арриана, поставив нас обоих в неловкое положение, лишь бы потешить своё эго. Буквально бросил мне в лицо правду, в очередной раз доказывая своё превосходство. Хотел мне раскрыть глаза и раскрыл. Николас думал, меня это отвернёт от Арриана. Он так и не понял, что… Несмотря на уже забытый страх и тонну противоречивых мыслей, несмотря на сумбурные эмоции… Сейчас я видела возможности. Потому что если кто-то и сможет дать мне пару ясных ответов так это Хранитель. По крайней мере Арриана никто не дергал за ниточки, чтобы добиться своих гнусных целей. Уж если и делать выбор и отдавать квоту доверия, то ему.
Неужели всё было предрешено задолго до?
Значит, я действительно должна была умереть? Меня охватила дрожь, а страх лизнул нутро. Диаман должен был совершить этот ужасный поступок, но Хранитель вмешался. И я осталась жива.
Значит, об этом было предсказание карт. Он действительно меня защищал!
Тогда какую чушь внушали всё это время судьбоплеты Николасу? Они твердили ему, что мы связаны, а он надумал, что мы предназначенные, что я должна стать его женой.
«А что если они правы?» — шепнул внутренний голос.
Что если я бегаю от правды. Что если я должна стать его женой, должна войти в род Рейнсейров?
Мне стало тошно и я отмахнулась от этих мыслей. Жизнь покажет. Сейчас я ни за какие деньги мира не скажу Нику «да»!
Двери лифта открылись практически бесшумно. Меня тут же встречали пальмы в горшках и молчаливая беззвучная пустота. Справа — небольшое вытянутое окно позволяло увидеть двор и часть большого загородного парка. Дом был невысоким, захватывающих дух панорам на город и его улицы здесь не было. Только деревья, покачивающие своими голыми ветками, и двор, разделенный на несколько секций: зону для животных, детскую площадку и зону отдыха для взрослых с беседками. А прямо под носом кофейня. Идеально.
Я повернулась и сфокусировала взгляд на своем размытом отражении в металлических дверях лифта. Пригладила распушившиеся волосы, убрав прядь за ухо. Меня охватил лёгкий мандраж — начало знобить и я засунула руки в карманы пальто, в надежде их согреть.
На этаже горят жёлтые лампы — совершенно обычные, встроенные в потолок; стены бежевые, ровные, выкрашенные самой обычной краской, под ногами гладкий пол из плитки под мрамор, отчего моя резиновая подошва сапог, соприкасаясь с ней, создавала смешной пищащий звук, словно я наступала на плюшевую игрушку. Я сделала поворот, чтобы выйти из фойе и, наконец, попасть в длинный коридор с номерами квартир.
Здесь царил неприятный полумрак, жёлтые лампы не справлялись с полноценным освещением. Я следовала дальше, разглядывая нарисованные черной краской однотипные четырехзначные номера над каждой жилой дверью. Я двигалась до тех пор, пока не уткнулась в последнюю. Вот она — нужная мне: темная, железная, непримечательная.
Я подняла руку, положила палец на звонок и замерла. Неуверенность охватила меня, вызвала дрожь в теле. Стоит ли оно того? Может зря я приехала? Но потом я напомнила ради чего всё это и страх медленно отступил. Я держала руку в кармане, пальцами сжимая ту самую визитку.
Или сейчас, или никогда.
Может пройтись по охранке пальцами? Это лучше звонка в дверь. Хотя…
Прикрыла глаза и заставила себя нажать маленькую, похожую на пуговицу, выпуклую черную кнопочку.
Мне стало боязно и нервно, ледяная волна прокатилась вниз, взяв в тиски мой желудок. Холодная капля пота скатилась по спине. Ожидание — вечность. Я переминалась с ноги на ногу, кусала губу и мысленно проклинала себя за это. А если… А вдруг…
Я должна бояться Хранителей. Так почему я здесь? Почему не боюсь?
Ох, знала бы мама, до чего я докатилась и что я творю! С кем я дружу и общаюсь! Ладно, она бы и дружбу с Николасом не одобрила, уж теперь-то я понимаю почему.
Арриан открыл дверь и замер на пороге. Ему понадобилось секунды, две, чтобы прийти в себя. На прекрасном лице первым делом отразилось замешательство и удивление, которое быстро сменилось настороженностью. Я смотрела на него во все глаза и, видя реакцию, пожалела о своем решении прийти.
— Я…
В его глазах что-то изменилось, холод и отчуждение растаяли, обратившись теплом и нежностью.
— Рад, что ты пришла, — бархатным, успокаивающим голосом произнес он.
