Восхождение возобновилось.
— Для проведения ритуала необходимы редкие ингредиенты, — размеренным тоном продолжил Гренвир. — И я собрал почти все. За исключением двух составляющих.
Мы дошли до четвертого этажа. Проскрипел ключ, замок щелкнул, дверь распахнулась в зал лаборатории.
— Одна из них кровь представителя южного королевского дома, — в худой ладони качнулся черный кристалл. — А другая — кровь дуэгарского аристократа.
Алхимик медленно развернулся.
— Сначала я планировал заманить в башню девчонку дэс’Сарион, но потом подвернулась возможность получше, — мрачные глаза чародея жгли стылым морозом.
Я вдруг понял о какой подвернувшейся возможности он говорит. Злосчастный перстень формально сделал меня одним из дэс — валион, благородным из темной знати.
А значит… я попытался отшатнутся назад, но сухая рука выстрелила вперед и схватила меня за горло.
— Куда же ты, — почти ласково проронил Пауль Гренвир. — Ритуал еще не закончен. И так уж случилось, что тебе предстоит сыграть в нем решающую роль.
Больше ничего не говоря и не обращая внимания на сопротивление, он легко потащил меня в лабораторию, где на каменных плитах сине — зеленым горела огромная пентаграмма.
Лежу на полу, в кожу с силой впивается тонкая бечевка, перехватывая руки и ноги. На лице свежая ссадина, медленно наливается здоровый синяк. Попытка сопротивления в стремлении вырваться и сбежать оказалась пресечена очень жестко. Старик не рассусоливал, стукнул бывшего ученика по башке и сноровисто связал, бросив кулем за пределами пентаграммы.
Для своего возраста старый хрен показывал невероятные физические кондиции. Седовласый качок, поднял не напрягаясь, как пушинку. А по внешнему виду и не скажешь.
Ох, и сильный, зараза. Стальные клешни и мертвая хватка. Жалкие трепыхания пресеклись без усилий. Я воспринимал себя пойманным кукушонком. Только сейчас вдруг дошло, насколько старик силен. Именно силен, физической силой. Создавалось впечатление, что и подкову без труда разогнет, а то и сломает играючи.
— Ничего у тебя не получится, — раздался откуда — то сбоку писклявый голосок.
Я заерзал, разворачиваясь. Угу, конструкцию с плененным божком не убрали из зала, только отодвинули к стенке. Что в принципе объяснимо, запаришься вытаскивать эту бандуру через дверь, а потом еще и спускать вниз по винтовой лестнице.
Аквариум стоял, все так же изобилуя колбочками, трубочками и другой алхимической машинерией.
Уродливая тушка жабы — переростка почти наполовину залезла на край заполненного зеленоватой водой бачка и свешивалась наружу. Выпуклые глазки внимательно следили за действиями волшебника, из растянутого лягушечьего рта изредка вылетали ехидные реплики, в основном выражающие сомнения в умственных способностях чародея.
Понимал, что тому сейчас отвлекаться нельзя, вот и отрывался по полной. Наказывать болью Гренвир не станет, слишком занят.
— На старости лет все мозги растерял, — не унималась неугомонная эфирная сущность. — Нет, чтобы нагнать в башню сисястых молодых девок, да елозить по ним туда — сюда, так зачем — то удумал побыстрее отправиться в небеса.
Пауза. Алхимик полностью игнорировал ядовитые фразы, что — то поправляя в рисунке на каменных плитах.
— Или у тебя с этим делом проблемы? — продолжал божок. — Так для этого зелья всякие имеются, поднимут и мертвого на раз — два. А если не знаешь рецепты, так я тебе подскажу.
Неприкрытая издевка осталась без ответа, упав в вязкую тишину.
— Девка сочная, румяная, губы сладкие, как спелые вишни, соски красные, задорно торчат, а грудь ладная и упругая, в ладонь сама так и просится, — изгалялся наглец. — Неужто не охота навалиться на такую и потешить дружка? Или правда у тебя там давно уже все отсохло?
Молчание, реакции ноль.
— Ну это неудивительно, сколько лет уже прожил. Между ног, наверное, давно ничего не осталось.
Голосок наливался желчью, а волшебнику хоть бы хны, знай малюет что — то на полу, да расставляет кристаллы и свечи в нужных местах. Кажется, именно безразличие бесило божка больше всего. Постепенно его голос становился все более высоким и как следствие более противным. Мне уже самому захотелось, чтобы мелкая тварь поскорее замолкла. Ясно же, что старика не вывести из себя. Он сейчас напоминал автомат, запрограммированный на определенные действия и отвлекаться на посторонние вещи, ни в коем случае не собирался.
— Да заткнись ты уже! — яростно прошипел я, не выдержав давления на барабанные перепонки, кажется паршивец перешел в диапазон ультразвука.
— Ааа, очнулся наконец, — повернул башку ко мне, что почти сливалась с телом Йогар — гал
Я хотел сказать, что не терял сознания, да мысленно плюнул. Спорить с этим крайне желчным существом не хотелось. Возьмет и переключится на меня вместо старикана. Будет плеваться ядом, пока не издохнет.
— Чего тут происходит? Ты знаешь? — не давая опомниться плененному божку, быстро спросил я.
