– Коннор, я не знаю, на что мы тут наткнулись, но в любом случае я не хочу, чтобы он имел к этому отношение.
Наклонившись, Коннор опять уставился в микроскоп:
– В том списке и твоя подруга Анна, да?
– Да, – еле слышно сказала она.
Он поднял на нее глаза. Казалось, от лица его отхлынула вся кровь.
– Монти, я не хочу даже размышлять на тему, что здесь происходит. Я подозревал, что тут замешана ДНК, и оказался прав. Это все, в чем я уверен и что могу тебе сказать.
– А как ты думаешь, что это может быть?
– Помнишь Йозефа Менгеле? Нацистского врача, который проводил эксперименты в Освенциме?
Монти читала эти жуткие отчеты о страшных экспериментах над людьми сумасшедшего доктора, который пытался удовлетворить желание своего фюрера создать расу господ.
– Да.
– Если содержимое этих капсул «Матернокса» не является результатом какой-то случайной ошибки или загрязнения, – сказал Коннор, – то в «Бендикс Шер» есть некто, рядом с которым доктор Менгеле – жалкий любитель.
Северный Лондон. 1953 год
– Куда ты идешь, Дэниел?
– Погулять.
– Ты слишком много гуляешь. Будь жив твой отец, он бы не позволил тебе оставлять меня в таком положении. – Лицо матери обрело мрачное выражение. – Ты идешь в какое-то греховное место?
Дэниел подошел к входной двери.
– Бог видит тебя. Бог будет знать, если алкоголь коснется твоих губ. Он покарает тебя за твои грехи, так же как Он покарал меня. – Мать наклонилась к стиральному корыту и извлекла простыню, держа ее распяленной между металлическими крюками ее двух искусственных рук.
Дэниел лишь презрительно взглянул на оловянное распятие на стенке в холле и на обрамленную молитву «Отче наш», которая висела рядом с ним.
– Тебя это не волнует, да? Бойся Бога и соблюдай Его заветы: ибо в этом подлинная обязанность человека. Екклесиаст.
Дэниел натянул пальто.
– Мирровый пучок – возлюбленный мой у меня; у грудей моих пребывает.
Лицо матери вспыхнуло гневом.
– Да покарает тебя Господь за твои гнусности!
Дэниел выразительно улыбнулся ей в ответ:
– Песнь песней Соломона. Глава первая. Стих двенадцатый, – и затем захлопнул за собой дверь.
Ее голос настиг его на садовой дорожке.
– Помнишь Книгу Иова, Дэниел? Помнишь? – пронзительно кричала она. – «Я был глазами слепому и ногами хромому. Отцом я был для нищих, и тяжбу, которой я не знал, разбирал внимательно. Сокрушал я беззаконному челюсти и из зубов его исторгал похищенное».
Дэниел двигался с завязанными глазами. Две невидимые фигуры мягко, но уверенно вели его за руки. Он чувствовал, как изменился характер поверхности под ногами; чувствовал, как прохлада ночного воздуха сменилась теплом восковых свечей и густым запахом благовоний.
Кроме того, он ощущал присутствие большого количества людей. Сегодня вечером начиналась самая важная ночь его жизни. Все они пришли, дабы засвидетельствовать и поддержать его; он едва мог дышать и сглатывать комок в горле.
Звенели натянутые нервы. Вот он чувствовал себя могучим и сильным, возбужденным пониманием того, что приближается к цели своего бытия, а в следующую минуту ему казалось, что им владеет бесконечная слабость. Он был испуган даже больше, чем тогда, когда в первый раз очутился здесь.
Дэниела волновал ритуал инициации, который ждал его. Он никогда не спал с женщиной, его беспокоило, наступит ли у него эрекция, он боялся, что будут смеяться над размерами его пениса, который казался таким маленьким по сравнению с гигантским фаллосом магистра храма. И он был очень озабочен, сможет ли продержаться достаточно долго, чтобы пронзить ее и лишить невинности.
Группа ребят из школы всего пару дней назад болтала о сексе. Один из них имел дело с проституткой, но излился прежде, чем вошел в нее. Дэниел боялся позора и поношений, если сейчас с ним случится нечто подобное.
Он сжал пальцы, чтобы обрести покидающую его уверенность. Дверь закрылась; звякнули запоры, входящие в свои гнезда. Затем прозвучал одинокий удар гонга.
За ним раздался громкий мужской голос:
– In nominee Dei Nostri Satanas Euciferi exelsi!
Набирая силу, он, казалось, повис в воздухе, а затем, превратившись наконец в эхо самого себя, медленно растаял.
– Слава Сатане, – произнес другой голос, – Владыке Земли.
Это стало словно сигналом к взрыву громового хора голосов вокруг Дэниела:
– Слава Сатане!
Снова ударил гонг, за которым последовал мужской голос:
– Сегодня Брат Теутус станет сорок вторым Посвященным, сорок вторым Мастером, сорок вторым Сведущим в храме Нового ордена Сатаны. Если кто-то из присутствующих готов бросить вызов его посвящению, излагайте свои возражения – или вы будете обречены жить под угрозой вечного забвения. Говорите же во имя Сатаны!
Наступило долгое молчание. Дэниел затаил дыхание. Полтора года. Полтора долгих года он ждал момента посвящения. Наконец он станет адептом первой ступени. Сегодня вечером, 30 апреля! Наступает Вальпургиева ночь, вторая святая ночь года.
Тонко звякнул ручной колокольчик.
