Магистр храма тоже рос, пока не оказался лицом к лицу с Дэниелом.
– Теперь ты обрел мощь, Теутус. Этой мощью наделил тебя Сатана. И он приказывает тебе использовать ее! Призови любые силы, которые ты только желаешь. Сатана научит тебя, как показать всем нам свою силу.
Съеживаясь, магистр храма стал уменьшаться в размерах, пока снова не потерялся в море лиц, смотревших снизу вверх на гиганта. Дэниел сжал кулаки и сказал слова ритуала, которые знал наизусть.
Температура в храме стала падать. Вокруг него начал собираться туман – ледяные языки. Он напрягся, заставляя температуру опускаться ниже – и еще ниже. Кожа его покрылась пупырышками. Изо ртов всех присутствующих в храме стали вырываться клубы пара. Он улыбнулся и заговорил:
– О, твой слепящий свет и пылающее пламя, в котором присутствуют великие тайны истины, да откроется в нем окно для меня. Да появится передо мной служитель! Открой тайны твоего создания. Будь расположен ко мне, потому что я такой же! Преданный почитатель высочайшего и прекраснейшего Владыки ада! И я прошу господа нашего Сатану объявить о своем присутствии!
Последовало долгое молчание, словно все звуки в храме впитывал в себя туман. Температура падала все ниже, и свитки тумана уплотнялись. Но внезапно раздался тихий скрипучий треск и весь туман без остатка вытянулся в высоком вихре.
Уходя наверх, он набирал скорость и пролетел мимо Дэниела, как кинопленка. Тем не менее треск продолжался, сотрясая воздух словно раскатами грома. И тут в добавление к ним он услышал мучительный вопль. Окутанный туманным водоворотом, он ничего не видел. Вопль повторился; это кричала женщина, полная ужаса, и голос этот резанул его как ножом. Но он смолк так же неожиданно, как и возник.
Храм начал обретать свою прежнюю температуру, платы тумана начали утончаться и сливаться, пока не превратились в одну тонкую спираль, которая тоже наконец исчезла. Дэниел тоже обрел свои нормальные размеры и посмотрел на лица, окружавшие его. А потом опустил взгляд на Лилит.
На мгновение он не поверил, что представшее перед ним зрелище существует в реальности. К горлу подкатила волна отвращения и шока. Внезапно его охватила паника, и он сделал шаг назад. Но остальные лица бесстрастно и равнодушно смотрели на него.
Голова Лилит была свернута набок. Глаза вылезли из орбит, изо рта и носа текла кровь. Тело было вспорото от горла до пупка, часть кишечника выпущена наружу и спутанным клубком лежала рядом на полу. В воздухе стоял омерзительный запах.
Магистр храма тихо сказал из толпы:
– Это в самом деле огромная сила, Теутус. Равной ей нет на земле. И сегодня вечером ты уяснил, насколько она может быть опасна. Проявляй мудрость, пуская ее в ход, и она будет служить тебе до конца дней твоих – и дальше, в вечности. Если же ты необдуманно воспользуешься ею, то дашь свободу самым неукротимым силам во Вселенной. Это важно – пускать ее в ход, учиться управлять ею, укрощать ее и заставлять работать на себя. Теперь у тебя есть дар жизни и смерти. Сатана не так легко дарует его. Все, что ты делаешь, должно быть в соответствии с Законом. Слава Сатане!
И пока Дэниел потрясенно глядел на страшные останки женщины у своих ног, речитатив еще раз грянул в унисон:
– СЛАВА САТАНЕ!
Суббота, 26 ноября 1994 года
– Так что же я скажу Анне Стерлинг, Коннор?
Он внимательно смотрел, как два кота пожирали содержимое своих мисок на полу кухни Монти.
– Я не думаю, что тебе сейчас вообще надо что-то говорить, – позвякивая ледяными кубиками в стакане виски, сказал он и сделал глоток.
– Но ведь она может умереть! Разве не так?
– Такой уверенности у нас нет.
– Еще как есть!
Она, не поблагодарив, взяла предложенную им сигарету и возбужденно закурила.
– В соответствии с информацией в «Досье Медичи» – к сегодняшнему дню четыре смерти и ни одних успешных родов. Четыре из четырех, Коннор.
Он покачал головой. В пальцах он сжимал сигарету, которую так и не прикурил.
– Четыре из семи. Зафиксированы три выкидыша, и, поскольку о матерях нет никакой информации, я предполагаю, что с ними все в порядке.
– Великолепно. Так что прикажешь мне делать? Отправиться прямиком к Анне и врезать ей по животу? И сказать: «Прости, это для твоего же блага»? – Она открыла дверцу холодильника и, пылая гневом, уставилась в него. – Сегодня вечером я хотела угостить тебя настоящим вкусным ужином, но теперь уже очень поздно. Придется согреть лазанью в микроволновке.
Коннор посмотрел на часы. 22:15.
Монти заметила, что мигает огонек автоответчика, но сейчас она была слишком занята и не хотела отвлекаться. Вместо этого она предпочла озвучить свои страхи:
– Это слишком серьезно для нас, Коннор. Нам надо выбираться из этой ситуации. Ты не думаешь, что стоит обратиться в полицию?
– Не уверен, что это самая умная идея, – с неожиданной для него уклончивостью сказал Коннор.
