— Ты же меня сейчас в мою комнату отпустишь?
— Кто разрешил говорить? — Славик мученически застонал. А Влас продолжил: — Положи мне голову на колено.
Слава захлопал глазами:
— Чо?
Окончательно съехавший хозяин выразительно похлопал по колену. Славик сжал зубы, сглотнул, вздохнул, с тоской взглянул на рыб и нерешительно пододвинулся ближе к Северинову и упёрся лбом в его коленку. Влас тут же погрузил горячие пальцы в его волосы, повернул голову так, чтобы она лежала на нём щекой.
— Ненавижу тебя, — прошептал Славик.
— Тш–ш–ш… — Влас улыбался. Улыбался и теребил волосы, гладил лоб, тыльной стороной ладони нежно провёл по контуру лица. Но надо было идти сообщать охране, что к нему едет Дэн. Когда Северинов поднялся и вальяжно пошёл в коридор, то услышал себе в спину ядовитое: «С–с–сучара…» Резко повернулся и увидел, как Славик показывает «викторию» рыбине.
Когда Дэн пришёл, то застал Власа готовившим три мохито на кухне, а Славика стоящим на коленях возле дивана в зале. Северинов пригласил Дэна с коктейлем в руке пройти в комнату — поболтать там. Хозяин подал стакан с мохито и Славке. Тот язвительно выдал:
— Мне? Это жидкий «Педигри»? — Вытащил язык и коротко задышал.
— А ну–ка! Получишь! Пей. — Но Славика не остановить. Рыба–клоун, игнорируя толстую соломинку, стала лакать длинным языком. Получил по лбу. Тогда он начал шумно втягивать коктейль и пузырить жидкость в стакане.
— Так, ладно, иди к себе, — видя бунт на корабле, решил Влас. — Стоять! На коленях иди.
— Блядь!
— Восемь.
Славик быстрее молнии удрал из комнаты на четвереньках, хлопнул дверью своей комнаты, и оттуда раздалось: — Бля–а–а–а–адь! Знаю, девя–а–а–ать!
Денис смотрел на эту сцену натурально отвалив челюсть. А потом осторожно, не понимая, в каких чувствах его странный друг:
— Э–э–э… Весело у вас. Вижу, что ты уже почти выиграл спор.
— У меня ещё есть время. Будет без вывертов.
— Я даже не сомневаюсь. Но уже это… думаю, пока меня не было, он без концертов слушался… Ты в Тему его, что ли, погружаешь? Как? Всего неделя же прошла!
— Нет. Тема только в помощь. Я знаю, чем удержать.
— Хм. Чем на этот раз? Вроде на влюблённость не похоже.
— У него мать лежит в больнице, я обещал помочь, если он будет слушаться, и наоборот, если соберётся сбежать или ерепениться.
— Мать? Влас… Ты серьёзно? — у Дэна поменялось лицо.
— Конечно, нет, — почти шёпотом сказал Северинов, — я, может, и подонок, но только пугаю. Не собираюсь я ничего делать его матери. Помогу в любом случае. Он меня ненавидит…
— Хм. Как–то грустно у тебя сейчас получилось. А ты бы хотел? Чтобы он влюбился?
— Всё. Закончим эту тему. Как вы вчера? Ещё с Анжелкой говорил?
— Влас, — не поддержал новый сюжет Дэн, — ты привязался к нему?
— Я справлюсь. Закончили тему. Может, посмотришь черновик договора оферты для РЖД? Я с собой взял. Пойдём в кабинет…
Воскресенье заполнилось цифрами, юридическими клише, сопоставлением оферт конкурентов. Позже был заказан то ли ужин, то ли обед в знакомом ресторане. Ели на кухне втроём. Славик сосредоточенно справлялся с ножом и рыбной вилкой. Внешняя экспертиза этикетных навыков поведения объекта за столом пройдена на «хорошо». Когда же Дэн уже собрался уходить, Славик вдруг жалостливо ему сказал:
— Денис, а заберите меня с собой. Я вам пригожусь.
— Не бойся, — Дэн ободряюще похлопал парня по плечу и доверительно: — Тебе ничего здесь не угрожает. — И он ушёл. В коридоре сразу образовалась какая–то неловкая тишина. Двое стояли и тупо смотрели вслед гостю. Пауза затягивалась.
Влас наконец выдохнул (он не дышал?) и решительно направился к Славке. Тот вжался в стенку и тут же был ещё сильнее придавлен телом «садюги» (как уже давно окрестил Власа).
— Бить будешь? — тоненьким голосом спросил он.
— Буду, — ответил Северинов, прижимая мелкого к стене, чувствуя, что Дэн прав, понимая, что всё это выглядит водевильно, не по–севериновски. — Хочешь мороженого?
— Чо? — прижатый удивлён вопросом.
— Не «чо», а «что». Сколько можно говорить? У меня есть мороженое. Можно с ликёром сделать.
— Это с каким?
— Есть вишнёвый «Де Кайпер», ну и «Моцарт», ты же не попробовал…
— А я люблю с шоколадом! И с орешками!
— Значит, «Моцарт», — беседа стала напоминать сюрреалистический бред. — И орехи где–то есть.
— Ну, так гони морожку на меня! — Славик, по–видимому, решил прекратить уже это коридорное обжимание, задрал голову и открыл рот, демонстрируя, куда именно «гнать морожку». Влас, правда, не сразу понял, что имеет в виду зажатый парень. Вылупился на открытый рот завороженно, завис. И пока обеспокоенный этим зависанием подопечный не дёрнулся посильнее и не закрыл пасть, так и стоял, уставившись тому в рот стеклянным взглядом.
