— Я–а–а… х–х–хотел–л–л оставить тебе п–п–подарок… думал, что п–п–позвоню потом, скажу, ч–ш–што С–с–суча–а–ара х–х–хранит подарок… Ч–ш–штобы ты поискал… А он сломался… Ы–ы–ы… Я ни на что не гожу–у–усь… Кому я ну–у–ужен ваще… Ы–ы–ы… — парень ревел.
— Дурачок, как это ты не годишься? Ты мне нужен. Не плачь, — Влас наконец ослабил ремни и высвободил запястья Славки, подхватил его на руки и понёс из этой комнаты, из этих идиотских отношений, от себя такого подальше. Насколько подальше? К себе в спальню.
Не бросил — осторожно положил на постель. Скинул свой пиджак, вытащил галстук и прижал собой голого Славку. Словно на излёте сознания он начал сцеловывать солёные следы со щёк и скул парня, бездумно повторяя только одну фразу: «Только не плачь. Только не плачь». Потом солёная кожа закончилась — ни на шее, ни на груди, ни в локтевых изгибах, ни на животе не было соли, только жар и гул. Славкин вкус — это свежесть огурца и арбуза, с нотами лета и озорства, а остатки слёз на лице — это брызги моря, что слетели с хвостов юрких рыб. Вдруг Влас остановился, вытянулся к Славкиному лицу, окунулся в его голубые глаза и спросил, уже не ревевшего парня:
— Слав, я увезу тебя на море, в жару, к твоим любимым рыбам и кораллам, туда, где ты будешь собой. Поедешь?
— Влас, — прошептал Славка, — мне немного страшно. Ты… будь осторожнее.
— Буду.
И Влас стал остервенело раздеваться: маленькие пуговки на жёстком воротничке не хотели поддаваться, носки лениво стягивались, упирались, штанины путались. Влас был не похож на себя. Где та царственная величавость, где та снисходительная улыбка и умело направленные действия? Их нет. Он словно слепой тыкался носом, губами в разные части Славкиного тела, судорожно сжимал его коленки, ягодицы, плечи, нежно кусал то в пупок, то в ключицы. Влас и не заметил, когда Славка начал ему отвечать, когда он протянул руки и раздвинул ноги, когда он притянул его к своему лицу и заставил поцеловать в губы. Здесь Влас задержался надолго. Здесь исчезла судорога и спешка. Он стал сосредоточенно изучать губы мелкого, гнаться за его языком. Не поцелуй, а сальто–мортале, смертельный номер для неприступности и самообладания Северинова. Вот, значит, как умеют целоваться за МКАДом, вот, значит, в чём крутость этого ниочёмыша Славика Бубенцова! Надо же, как можно совпасть! Какие неожиданные социально–сексуальные комбинации предлагает жизнь! Влас отчётливо осознал, что это те самые губы, это тот самый вкус, те самые соски, то самое дыхание, что показаны только ему. Что этот комплект ему жизненно необходим, и какое счастье, что всё это перед ним. В паху ухало всё сильнее, рука сама направилась вниз, чтобы сделать что–нибудь полезное, чтобы удержать и взнуздать эту силу, что рвалась гулом страсти. Да, это животная страсть, да, здесь нет ничего рационального. Но Влас упивался этим состоянием и упивался Славкой.
Непонятно как в его руках оказался презерватив. Наверное, мелкий залез в тумбочку, он же знает где что лежит: где Хемингуэй, где обойный клей, где фондюшница… Влас раскатал резинку по члену и хоть на секунду протрезвел, вспомнил о том, что нужна какая–нибудь смазка, нашёл в себе силы добежать до ванны, где было масло с ментолом для кожи. Не стал переворачивать Славку, хотел видеть эти развратные голубые глаза и опухшие губы, хотел контролировать по ним, чтобы не причинить много боли. Не надо боли! Поэтому долго растягивал, находясь уже на издыхании сам. И только когда Славкины руки перестали слушаться рассудка, а глаза стали закатываться, он в него вошёл.
— Ах–х–хуеть! — вскричал… Влас.
— Да уж, — подтвердил под ним Славка…
«Неважно, что будет завтра. Пусть он даже выкинет что–нибудь эдакое, от чего у американцев вытянутся лица. Он уже мой, он теперь и сам не уйдёт. С такими глазами не уходят. Такое довольное сопение не доверяют просто так. Такие поцелуи не оставляют даром. Он останется. Мы завтра будем вместе отмываться в душе, ведь в ванной рыбы. И не пойдём на пробежку. Пусть он поспит. Моё чудо. Какое счастье, что он сломал аквариум!» — размышляя так, уставший Влас долго не мог заснуть. Он всё разглядывал и разглядывал Славку. Он гордился им. Он уже много раз припадал к мочке уха и таял от нежности, от такого нового для себя чувства. «Завтра, завтра у меня будет новая жизнь, ведь начиная с этой ночи я счастлив!» — словно жар–птицу за хвост, поймал мысль Влас, падая в желанный тягучий сон.
Дамы и господа! Смертельный номер! Слабонервных просим удалиться! Головокружительный кульбит! Нижний и верхний акробаты отчаянно рискуют! Они действуют без страховки! Внимание… и… алле–гоп! Музыка! Туш!
______________________
*Веримент — вид банковской операции: перевод средств с одного текущего счёта на другой.
========== Номер одиннадцатый: «Фокусы с исчезновением» ==========
— Мы проспали на зарядку! — взвыл в ухо Славка.
— Сегодня можно… — разлепляя глаза, ответил Влас. — Имеем право.
— Эх ты! В воспитании что самое главное? Си–сте–ма!
