Славик провисел почти два часа! А потом всё тот же церемониал: обессиленное, сдутое тело относится в комнату на кровать, натирается разогревающей мазью, вытягивается из этого тела сладостный стон. Влас снял кляп, обратив внимание, что глаза у мелкого закатились, дыхание кроличье, небольшой член задрался победно к самому животу, изнемогает. Парень в ауте. Мучитель обхватил розовый горячий ствол, бурлящий кровью, и стал разгонять эту чужую кровь ещё быстрее. Когда главный момент уже был близок, Власу вдруг пришла в голову «светлая мысль» — силиконовый членик изо рта Славки облизал и с нажимом вставил в анус парню, того затрясло. То ли от оргазма, который выплёвывался белым на простыню, то ли от боли в заднице, то ли ещё от чего… Северинов не понял. Полотенцем вытер свою руку, его член, кляпо–фаллос, пятна на белье. Заботливо укрыл ушедшего в нирвану Славика, даже пригладил волосы на макушке, посидел немного на краю постели с пустотой в груди наедине. Наклонился к уху с маленькой нежной мочкой, прижался к ней губами и прошептал:
— Прости, но я никуда тебя не отпущу после приёма. Даже если справишься.
Славка лишь сонно почесал ухо и ткнул его локтем аккурат по губам, где ещё с прошлых «танцев» зиял след от встречи с твердолобым.
В субботу Влас, как и обещал, водил Славика в «Нормандию», эдакий английский клуб — место встреч и отдыха деловых людей. С ними пошёл Дэн, хотя был и не в настроении. Слава весь вечер сидел как пришибленный, впечатляясь серьёзностью людей, что присаживались к ним за столик, восхищаясь искусством так непонятно выражаться, когда всё яснее ясного, просто скажи: «Молодчик ты, Северинов, опять нас наебнули, спиздили контракт из–под носа!» Именно этим своим наблюдением Славка шёпотом и поделился с Дэном, когда Влас ушёл провожать очередного научно–заковыристо говорящего чела в дорогом, но мятом костюме.
— Это ты прав! — повеселел Денис, представив, как Паратов, держатель заводов–пароходов, так бы прямо и сказал. — У нас вообще всё не просто. Люди говорят не то, что думают. Главное достоинство человека — вовремя промолчать, а не сказать.
— Фу–у–у… Это скукотень и зассыканство! Ну, трусость, то бишь. Если не можешь сказать то, что думаешь, и так, как думаешь, то ты как в рабстве.
— Наверное, ты прав. Обеспеченность не даёт свободы. Только скуку и трусость потерять то, что есть. Или даже немногое из этого. — Дэн воспринимал Славку серьёзно. — Мы не свободны.
— А где же любовь–морковь? Она ж это… окрыляет! — И Славка изобразил мультик старой рекламы «Red Bull».
— Да… — Дэн даже махнул рукой. И вдруг он решил посоветоваться с этим подзаборным Конфуцием. — Слушай. Ты бы простил девушку, если она увлеклась другим, бросила тебя, но потом сама оказалась брошена? Обожглась.
— Ну… Красивая?
— Да, — ухмыльнулся Дэн.
— С буферами?
— А разве бывают девушки без буферов?
— Бывают! — Славик махнул ручкой с видом знатока. — Корочи, я бы простил. Она же не специально. Её же увлекли. Пожалей её по–нормальному, не один раз. И всё! И будет тебе этот… веримент*!
— Что?
— Веримент! Это ж ваш базар! И потом, ежели ты её любишь, взаправду только, то по–любасу простил уже и без моих ценных советов. И тем более без советов этого… — Славик кивнул на возвращающегося Власа. — Он тебе насоветует! Он в этом нифига не понимает.
— Ты чудной! — успел вставить Дэн.— Знаешь, я тебе свой телефон оставлю. Ты мне звони, если помощь понадобится потом. Хорошо?
— О’кей!
Дэн сел ближе к Славке, на его диванчик, и, показывая взглядом, тихо характеризовал некоторых персонажей. Позже и Влас присоединился. Он обращал внимание своего подопечного в основном на то, кто какие жесты применяет, как держатся люди, с каким выражением лица говорят, как орудуют вилками и фужерами. Перманентное обучение.
Вечер в «Нормандии» испортил Григорий Тимофеевич, батюшка–барин. Появился неожиданно и сразу направился к молодым, издалека раскрывая по–отечески руки.
— Мамочки! — пискнул Славик и пододвинулся к Власу.
— Не мамочки, а папочки, — тихо ответил Северинов–младший. — Сейчас начнёт морали читать.
Но «моралей» не было. Григорий Тимофеевич выместил с дивана Дэна, тяжело уселся, перевесив ногу на ногу, ослабил галстук, повелел принести портер («большенькую»). Усмехнулся, разглядывая троицу:
— Вот ведь как… и птенчик здесь. Зачем?
— Хочу показать ему наше общество, — спокойно ответил Влас.
— Зачем?
— Во–первых, возьму его с собой на подписание контракта и приём с «E–TRADE Bank».
— Зачем?
— Ты придёшь с матерью?
— Куда я без Софочки? Да и ей свальсировать хочется.
— Ну вот, а я с Вячеславом.
— Неплохо. В духе времени, я бы сказал. Ты забыл сказать «а во–вторых».
— А во–вторых, пусть привыкает. Ему ещё понадобится.
— Хм… А у птенчика ты поинтересовался, что ему надо?
— Пап, не начинай.
