— Хорошо. — И дальше нудные разговоры про банк, про банк и опять про банк. Если Дэн ещё был в тренде обсуждаемого, то Славик совсем заскучал. И всё время пытался спрятаться за спину Власа. Не нравилось ему, как Григорий Тимофеевич посматривал на него. Вроде с улыбочкой, но в то же время с подозрением и не по–доброму. Так что Славка еле дождался, когда сие «удовольствие» закончится.
Уже дома, а приехали они рано, по детскому графику, когда Влас попросил Славку почитать Гюго вслух, мелкий вдруг оторвался от одного из самых ярких эпизодов, когда в пыточной камере опознали Гуимплена и назвали его лордом Ферменом Кленчарли, бароном, маркизом и пэром Англии, так вот, Славик вдруг поднял глаза на Власа и неожиданно спросил:
— Почему ты сказал отцу, что «мне это понадобится»? Я же просто Гуинплен и вряд ли буду пэром.
— М–м–м… — Северинов растерялся. — А вдруг кто–нибудь опознает в тебе принца голубых кровей?
— Разве что голубых… Ты отпустишь меня после среды?
— Смотря как ты справишься. — И Влас понял, что Славка справится безукоризненно. У него что–то заныло в груди и засосало под ложечкой. — А что бы ты сам хотел?
— Я сразу уйду!
— Читай давай дальше. — И Влас больше не слушал. Он вдруг решил, что не будет больше воспитывать мелкого, пусть оплошает. Пусть будет хотя бы повод, хотя если он захочет уйти, разве Влас сможет его остановить? Не сможет. Он понимал — не сможет.
Оставшиеся до приёма дни Славка сам вызывался вальсировать, докладывал об успехах в простом английском, выучил по фотографиям имена всех участников — как работников фирмы, так и американских партнёров. В общем, был молодцом. Только Власа это не радовало. Он уже даже не лгал себе, не пытался загородиться от правды всякими рациональными обоснованиями. Единственное, чего он не проговаривал себе в беспокойных ночных часах сидения на кровати с открытой книгой рядом — это слова о любви. Да, он привязался, да, Славка интересный и с ним легко, и даже да, он хочет его. Но нет, это не любовь. Ведь успешный, самодостаточный, умный аристократ не может влюбиться, во–первых, в парня, во–вторых, в Славку — чокающего, болтливого, наивного, простоватого, неинтеллектуального субъекта. «Не–е–ет! Это я увлёкся. Это быстро пройдёт. Это всё от скуки. Это от легкодоступности всех благ, богатство — оно развращает, удлиняет список и без того безграничных желаний», — внушал себе Влас.
В понедельник Северинов повёз Славика за «нормальным» костюмом и туфлями. Парень искренне недоумевал, чем «старый» костюм плох:
— Такие деньжищи! Это ведь на один день! Тебе деньги некуда девать?
— Почему на один день? Ты будешь носить, на меня твой размер всё равно не налезет.
— Ну уж нет! В джинсухе пришёл, в ней и уйду. Мне не нужны твои костюмы! Я возьму кроссовки, джинсы, олимпийку с полосочками, футболку — и харэ! Ну и тридцать тыщ, ты обещал! Я по–о–мню! Не отказался бы от какой–нибудь бутылочки из бара — в качестве подарочка!
Влас видел, что Славик ждёт не дождётся окончания севериновского рабства. Он уже напридумывал, как отправится к Стасу, что научит того пить абсент, что расскажет своим друганам о «непыльной работёнке», где пропадал, как будет всю неделю смотреть сериалы и найдёт книжку Гюго про Квазимодо. Влас слушал эти разговоры хмуро, не перебивал, но чувствовал, что просыпается в нём то ли злость, то ли безнадёга.
Первая половина вторника прошла в грандиозных организационных приготовлениях. Влас лично встречал мистера Роберта Хилла с семейством и отрядом адвокатов и вице–президентов «E–TRADE Bank». Лично провёз по центру, показал Красную площадь, вид с Большого Каменного на реку и на Храм Христа Спасителя, лично расселил в апартаментах гостиницы, согласовал завтрашний регламент. Вечером мистера Хилла будет развлекать Северинов–старший и ещё пара российских партнёров. А у Власа ещё была куча дел — он не доверял секретарям и специалистам по связям с общественностью, предпочитал во всё вникнуть самостоятельно. И вникал, и «был на созвоне», и выговаривал пресс–секретарю за бездарный ньюз–релиз, и сам перепроверил меню фуршета, и лично съездил со вторичным приглашением к одному правительственному лицу, без заинтересованности которого встреча с американцами не состоялась, и было ещё несколько дел, но Марина–секретарша таки успела вставить в перечень «горящих вопросов»:
— Влас Григорьевич, уже минут сорок до вас не могут дозвониться из вашего дома, там ЧП. Вам нужно срочно связаться с ними. — Это сообщение резко охладило забитую горячими решениями голову. Северинов тут же позвонил охране.
— Алло, это Северинов. Что случилось?
— Влас Григорьевич, тут такое дело… — заблеял кто–то на том конце. — Протечка у вас. Славик нас сразу вызвал. Мы воду, конечно, подсобрали, господин Григорьев снизу не пострадал, но электричество пришлось по стояку всему вырубить. Там прямой наводочкой в аппаратик и термодатчик тёплого пола водица лилась. Опа–а–асно!
— Не понял. Какая водица?
— Так из аквариума.
— Что с аквариумом?
