Но Славка слышит лишь отрывистые гласные: то ли «прибью», то ли «убью»… Синяя рубаха развязалась и полощется за спиной, как стяг под атакой неприятеля. Но верховой ахалтекинца слишком хорош в седле, поэтому атакующей стороне не удавалось догнать и растоптать соперника. Хотя Гвидо мог бы и быстрее, да хозяин сидит неправильно, конь чувствует манежную посадку. Отстучали мостик — квакающие лягушки в ужасе от этакой «перестрелки» дробью притихли. Но война прошла мимо их ручья.
Славка и Влас вывернули на то самое поле с высокой травой, где так сладко целовались в прошлой лживой жизни. И Влас решился перестроить свой корпус, чтобы ускорить галоп лошади. Пригнулся, упёрся коленями в бока Гвидо и попытался привстать. Конь почувствовал перестройку ездока и припустил быстрее. Опыт всё–таки сильнее юношеской горячности. Гвидо догонял, они почти рядом, они почти бок о бок, нужно схватить его за этот синий флаг рубахи… Влас протянул руку, но Слав вдруг сделал какой–то рывок, по–цирковому сполз на бок лошади, и хвататься стало не за что, рука уцепилась за воздух, сорвалась, седок андалузца, и без того робко осваивающий новую позу для быстрого аллюра, пошатнулся, свесился набок, пытаясь удержаться. Но Гвидо вдруг сменил ход, подлетел в скачке, и Влас выпал в траву.
Казалось, всё повторяется, и возможно ли обмануть Славку дважды одинаковым способом? Но совпадало всё не полностью: Славка улетел в этот раз намного дальше, чем в первый раз. Остановил лошадь, похлопал её по шее и тревожно всмотрелся туда, где маленькой фигуркой посреди поля застыл Гвидо.
— Чёрт! — тихо сказал Слав кому–то. — Почему он не встаёт? — И громко, так, что вспорхнуло несколько глупых птиц: — Вла–а–ас! Вла–а–ас! Ты жив? Встава–а–ай! — Но ответа не было. Славка направил Барсика обратно, чуть ближе к тому месту, куда упал Влас. — Вла–а–ас! Чёртов садюга! Вставай! — Он подъехал ещё ближе, теперь уже сквозь траву было видно тело преследователя. Славка рассмотрел на лице кровь! И его сдуло с седла: — Бля–а–а–а!
Славка побежал к лежащему недвижно Власу. Тот лежал в странной, кособокой позе. Слав увидел, что в траве спрятался тёмный обрубок дерева — пень–диверсант. Это его перепрыгивал Гвидо? Это об него ударился Влас?
— Влас! Ты охуел? Не вздумай тут умирать! — испуганно выговаривал ему Славка, склонившись над Севериновым, потом припал ухом к груди. — Влас! Скажи что–нибудь! Чёрт! Влас! Я сейчас за помощью поеду, Влас! — И свистнул Барсу. Но за его пояс, вернее за ремень, вдруг ухватилась рука Власа — сильно, властно, смертельно.
— Успеешь за подмогой! — прохрипел оживший Влас.
— Чёрт! Ты опять? Ты повторяешься, Северинов! — возмущённо закричал Слав и попытался высвободиться от захвата. Своими телодвижениями он дёрнул тело Власа, тот сразу всхлипнул и застонал, но кулак сжал ещё крепче.— Что? Всё–таки больно где–то?
— Спина… Поэтому не дёргайся.
— Блядь! Влас, это опасно, отцепись, я быстро слетаю за скорой, а тебе надо лежать ровно, не шевелиться. Нарушишь там нервный ствол, и всё к чертям собачьим — ни ходить, ни ссать нормально не будешь!
— Уже три, — слабо проговорил Влас.
— Что «три»?
— Мне не нравится, что ты материшься.
— Приду–у–урок! Лежи, не шевелись! Телефон–то есть у тебя?
— В кармане, на заднице.
— Ну–ка… осторожно… больно? Тихо–тихо… Ух ты! Живой твой телефон! Так, кому звонить? Или сразу девятьсот одиннадцать?
— Слав, я проиграл.
— Чушь говоришь! На приёме я был на высоте, ты не мог проиграть. Георг не отдал тебе наборчик? — Слав продемонстрировал Власу «фак», на среднем пальце красовалось массивное кольцо с сапфиром. — А это моя доля выигрыша, справедливо?
— Справедливо. Я проиграл тебе. Ты меня победил.
— Да… Но какой ценой, — грустно сказал Славка.
— Давай попробуем не играть больше. Я хочу тебе предложить остаться со мной.
— Влас, я просто мошенник. Это моя жизнь. Она совсем не такая, как у тебя. Как ты это себе представляешь — вор и банкир! Нам нужно было остановиться тогда сразу же. Я должен был уйти после первого же раза, как получил удовольствие от твоих идиотских наказаний.
— Плевать, кто ты. Я тебя люблю.
— Влас, ты меня не слышишь? Мы с тобой с разных планет!
— А ты переезжай на мою планету. Отец для тебя интересную должность придумал… И потом, Слав, у тебя нет выбора. Я тебя просто не отпущу.
— Ха! Я штаны сниму и в одних трусах уйду, а ты так и держись за них.
— Я не дам тебе уйти, — и Влас, пересиливая боль, схватился правой рукой за рубашку и потянул парня на себя.
— Эй, эй! — вскричал тот. — Лежи смирно, нахрен ты мне нужен без ног и без того, что между!
— Какой ты всё–таки похабник! Поцелуй меня. Я заслужил.
— О, мой «истинный господин», как я скучал по вашим приказаниям. — И чмокнул Власа в подбородок.
— Вот я встану — и ты получишь!
— Ладно, договорились! Сейчас я позвоню, пусть за тобой приедут.
— Ты поедешь со мной?
— Поеду.
— Ты не лжёшь?
— Если ты хочешь, чтобы я остался с тобой, разучись задавать такой вопрос. Я лгу всегда. Правду говорю редко. В исключительных случаях.
— Например?
