— Ты живёшь у меня месяц. И если за этот период ты не станешь другим человеком, начнёшь бегать, бунтовать, не слушаться, то тебе будет очень плохо. Понял? Я сделаю из запойного жлоба гламурного метросексуала.
— Сексу? Сексу чо? И чо мине надо делать? Или вы чо… меня трахать собираетесь? — вдруг крикнул осенённый светлой мыслью Славик. — Влас — пидорас?
Он тут же получил левой рукой под дых.
— Надо будет — трахну. У меня в доме не материться, не плевать, песни не петь, никуда не лазить, в кабинет ко мне не заходить, телефон и домофон не трогать. Остальные указания по ходу…
— Походу, вы маньяк!
— А сейчас ты будешь спать до полного протрезвления! — не обратил внимания на вежливый выпад Влас.
— Значит, сегодня ебли не будет? — И вновь левой, и вновь под дых, Славик сжался, стал хватать воздух, сполз в угол кабинки, а Влас спокойно снял с себя мокрую рубашку, огладил своё тренированное поджарое тело оливковой масти под струями воды, не спеша намылил голову, а потом ещё и втёр кондиционер в волосы и вышагнул вон, выключив воду. Похлопал себя пушистым полотенцем по лицу, по плечам, по груди и обтянул им же бёдра. Вытащил из верхнего шкафчика ещё один валик с полотенцем и бросил в Славика, который уже справился с болью и с дыханием, который уже протрезвел и волчонком смотрел снизу, мокрый, голый и смешной, обнимающий свои коленки.
— Вытирайся! И марш за мной!
Но отчего–то Влас затормозил и неожиданно спросил обиженного, но чистого Славика:
— Ты бреешь тело?
— С придурком одним поспорил… — буркнул тот. — А что? Моя хуета, что хочу, то и делаю! — истерично крикнул Славик и сразу получил ногой по подбородку: небольно, несильно, но оби–и–идно…
Славик высунул нос из ванной комнаты только минут через двадцать. Во–первых, сначала он тупо сидел в углу кабинки, прижав к себе полотенце, пытаясь сообразить, где он и кто этот мужик. Во–вторых, когда он выполз на четвереньках из кабины, то подобно собаке стал исследовать комнату на предмет своих вещей: тщетно, ибо этот ненормальный брюнет сгрёб одежду в охапку и унёс, видимо, выкидывать. В–третьих, Славик с трудом встал, так как мутило по–прежнему, и в изумлении рассмотрел себя в большое зеркало, скорчил себе рожу и начал мучить полотенце, обвивая им своё тельце и так, и сяк. На это и ушло двадцать минут.
Завёрнутый в полотенце Бубенцов Вячеслав осторожно, как ему казалось, неслышно вышел в коридор. На носочках, но всё же опираясь на стенку, медленно прошёл в большую комнату, не упустив по дороге возможности тихонько щёлкнуть каждую африканскую статуэтку по деревянной башке. В комнате пусто. Только рыбы, высвеченные синим, равнодушно и сонно плавали туда–сюда. Славик подошёл к аквариуму и стал водить по стеклу пальцем:
— У–у–у! Пучеглазы! Вы кусаетесь? Жрёте? Чем вас тут кормят? Червяками–бройлерами? О! Самый толстый! Нет на тебя моего Баюна! Чо зыришь? Да, это кот такой! Вот такой здоровый! — Славик изобразил кота, как будто тот размером с тигра. — Не веришь? Ну–ка, подь сюды! Двигай плавниками, стервец! — Он опять похлопал ладонью по стеклу и уже громким шёпотом, склонившись, отклячив зад, дыша на стенку рыбьего дома, разговаривал с карпиком, что подплыл и прикольно нацеловывал стекло: — Слышь, рыбанутый? А кто этот мужик чёрный? Он твой хозяин? Прикинь, он меня мыл и бил! Он не ебанутый случайно? И мою одёжу забрал, и чо, мне щас голожопому рассекать? А это тут не опасно, голожопому–то? Он не жопоёб хоть? Молчишь?
— А ты ожидаешь, что она тебе ответит? — как гром раздалось из угла комнаты.
— А–а–а! — отскочил от аквариума Славик и выпучился на хозяина, который уже переоделся в приличный домашний костюм, причесался и даже пшикнулся парфюмом. Для кого? Не для Славика же! Просто он так делал всегда, для себя.
— По–моему, я тебе ясно сказал, чтобы ты не матерился, — грозно, хотя и без истерики, начал Влас. — За каждое матершинное слово будешь получать.
— Я же не тебе, я же рыбам! — возмущённо выкрикнул Славик.
— Даже не думать матом!
— Нихуя се… — тихонечко прошептал парень. — Как так?
— Это три.
— Чо «три»?
— Ты трижды сматерился. Это три удара. — Славик замер поражёный, он вытянул губы, но так и не нашёлся, что сказать, тем более что Влас медленно подходил к растерянному гостю. — Далее, аквариум не лапать! Видишь пальцы твои? Завтра будешь мыть. Далее, слово «чо»…
— А чо с ним?
— Забыть его! И говорить «что».
— Чо за… — и тут же получил «леща» по голове. — Бли–и–и–ин!
— Завтра начнём обучение!
— Какое такое обучение?
— Буду из тебя человека делать.
— Я не хочу человеком!
— Тебя никто не спрашивает! Пойдём, я покажу, где тебе спать.
— Может, мне домой, а? — Но робкая попытка не удалась. Влас схватил бедного Славика за шею и толкнул по направлению к коридору. А потом так и толкал в спину «гостя» до коричневой двери комнаты.
Комната маленькая, в ней широкая кровать, шарообразный торшер, низкий стеклянный столик, кресло–качалка из ротанга с пухлой подстилкой сверху.
— Это комната для гостей… — пояснил сзади Влас.
— А тут гости по доброй воле бывают?
