— Ух ты! Майка как раз! Только не прикольная какая–то, ну чо это? Забубенили бы сюды морду Кобейна или написюху какую–нибудь прикольную. Я однажды ваще угорал, у соседа футболисимус был с надписью: «Нас рать!» Нормально, да? Ну, ты понял? Типа насрать мне! А тут так прили–и–ично, ы–ы–ы… с пробелом. Нас. Пробел. Рать! А на твоей только малюська какая–то, ну–ка: «Саль–вин кле–ин». Не знаю такого! Бл… чо трусы–то в пакете? Не ражорвать, нифифа… Тьфу! Это они под майку? Тоже «Клеин»? Синюшные! И девчачьи! Хотя нет, вроде тут местечко для хуяльни… Ой!
— Это три.
— Да вижу, вижу, мужиканские труселя. Только нормальные мужики семейники носят, а не такие трикотажные тряпочки! Так! Штанюли! Не светлые? Они мне малы! Ну чо это? Позорище! Жопец–то в обтягоне!.. Э–э–э… Понял, тебе нравится… И это такие карманы? Туда даже курево не засунуть! А ты не куришь? Блин… Совсем? Даже с ментолом? Блин… У мене зависимость, не можу без дыма! Я предупредил! Так–с, носки. Чистые? — Славик припал к ним носом. — Чи–и–истые. Тогда ладно… Вот. Я готовый! А ты правда выбросил мою одёжу?
— Правда. Иди, умойся.
— Погодь… А паспортина моя где? Ключ от хаты? Деньги там были! Куча денег!
— Сорок рублей, десять копеек.
— Больше же было… Ты спёр?
— Иди, умывайся. — Влас сама выдержка: даже голос не повышает, смотрит на выспавшееся чучело скорее с любопытством, нежели с раздражением. — Живее давай. Размер обуви какой?
— Сорок размер. А рубликов было бо–о–ольше! Не сорок!
Короче, Славик не умолкал. Власу пришлось–таки запихнуть его в ванную комнату, из которой он тут же заорал, ошпарившись кипятком, ибо нажал не на ту кнопку. Когда же он оттуда вышел, мокрый, с забрызганной майкой и торчащими в разные стороны от влаги волосами, то Влас подопнул ему пару кроссовок.
— Велики на размер, но для тебя сойдёт. Завяжи потуже.
Славик же был доволен. По–видимому, он решил свинтить от богатенького придурка и свинтить в новой одежде.
— А ключик–то мой где всё–таки? Не потерял? Покажь!
Вместо ключа Влас брякнул другой железкой. Наручники. Славик вытаращил глаза и открыл рот. Таких наручников он и в кино не видел. Явно не полицейские: два кольца с замком, соединённые длинной цепочкой, навскидку чуть меньше метра.
— Ты чо? — испуганно попятился Славик от хозяина хором с аквариумом.
— Не «чо», а «что». Это — во–первых, а во–вторых, надеюсь, я не сильно похож на дурака.
— Ну, так–то не сильно… Так я это… орать буду на улице.
— Лейкопластырь взять с собой? Или кляп?
— Ё–моё!..
«И чо теперь?» — большими буквами было написано на физиономии Славика, именно через «чо». Сбежать не получится. Это ясно ему дали понять. Клацнули наручники, и безвольное тельце, временно потерявшее надежду, потащилось вслед за уверенным, самодовольным, с лёгкой тенью улыбки на лице хозяином квартиры и хозяином жизни.
«Тренировка» на деле оказалась пробежкой по соседнему парку. Поначалу Славик успевал за Власом, попадал в такт бега. Но через метров пятьсот он, во–первых, устал, во–вторых, устал от молчания, в–третьих, устал от того, что его постоянно дёргают за руку этой железякой. Так и до синяка недалеко! Завидев впереди одинокого и наверняка такого же придурочного любителя здорового образа жизни преклонных лет, Славик начал орать:
— Дяденька! Меня похитили! Надо в полицию звонить! Дяденька! Зырьте, цепура! Он похитил меня! Пожалста! Он ограбил меня! Мои денюжки! Моя паспортина! Зырьте, цепура!
— Здравствуйте, Виктор Сергеевич, — тихо да ещё и улыбнувшись приветствовал дядьку Влас.
— Развлекаешься, Влас? — не замечая Славкиных воплей, ответил мужчина. — Успехов!
И пробежал мимо.
— Если… Ещё раз… Ты… выкрикнешь… Выпорю дома.
— Бля–а–адь, — прошептал Славик в сторону.
— Это четыре, — громко и радостно возвестил Влас.
Они ещё пробежали не меньше километра. А потом упёртый «тренер» заставил бедолагу приседать и отжиматься. Тот сначала получил заветное «пять», а потом упал плашмя на пузо прямо на грязный асфальт. Короче, Влас поднял его за шкирку, ощутимо пнул коленом в зад и поволок стонущего обратно домой. По пути Славик попытался воззвать к удивлённому со вчера Фёдору Кузьмичу, но тоже получилось как–то неэффективно.
В квартире на шестнадцатом этаже Славику был выдан ещё один комплект одежды: хлопковые бриджи и бежевая трикотажная рубашечка с крокодильчиком на кармане. Влас лично проконтролировал, чтобы гость почистил зубы и встал под душ. Только после крика опупевшего от гиперопеки Славика: «Поссать–то можно одному?» — он ушёл на кухню готовить лёгкий завтрак: сырный омлет с тостом и кофе.
Именно за завтраком и состоялся самый важный разговор. Правда, до него значительное количество времени и эмоций было потрачено на то, чтобы заставить гостя нормально сесть на стул и пользоваться салфеткой и ножом.
— Это ж тупо хлеб! Фигли его резать? — искренне изумился Славик.
— Это тост, он тёплый, тем более лежит на тарелке с масляным омлетом и уже пропитался маслом и соусом.
— И чо?
