«Any plans for your new age?»[51] – спросила мать в этот момент. Жером покачал головой. «Not really[52], – сказал он, – сначала надо вылечить колено».
Официант принес графин водопроводной воды со льдом и листиками мяты. Принимая заказ, он, как обычно, имел свирепый вид. Он никогда не выглядел заинтересованным в клиентах, но был при этом очень внимательным. Перед уходом Жером и его мать всегда жали ему руку.
Провести Рождество в Берлине – для Тани это было в новинку. По слухам, город выглядел в это время вымершим, понаехавшие в возрасте до двадцати восьми называли такую обстановку странной и депрессивной, а люди постарше – приятной и спокойной. Таня давно собиралась увидеть это своими глазами, и, раз уж Сара сообщила, что в этом году точно не поедет в Киль, Таня предложила родителям отметить Рождество у нее в Берлине, в узком кругу, а в первый день выходных можно вместе сходить в ресторан, лучше всего в Шарлоттенбург, на празднично украшенную Курфюрстендамм.
Родители Тани приехали 24 декабря в первой половине дня, чтобы прибыть к Тане примерно в пятнадцать часов, пока еще не стемнело. Сара собиралась прийти попозже, к чаепитию со штолленом[53] и печеньем в украшенном Танином кабинете. Таня купила карликовую елку и заказала на маркетплейсе «Амазона» коробку старых рождественских украшений. Их оказалось даже многовато для маленького деревца, но Таня подумала, что лучше слишком много, чем слишком мало. Ее политика по части рождественских украшений противоречила тем правилам, по которым она обычно одевалась или обустраивала квартиру. Свечи Таня тоже не любила, но к сочельнику она расставила по комнате семь свечей. Таня сама удивлялась тому, сколько труда она вложила в создание правильной атмосферы, и тому, что это даже доставило ей удовольствие. Ужин еще утром привезли в картонных коробках и в фольге, что-то Таня убрала в холодильник, остальное стояло в духовке и ждало своего часа. У нее было смутное ощущение, что она будет хозяйкой рождественского ужина в первый и последний раз. Это ощущение нравилось ей. Это был особенный день.
Родители в последний раз были в этой квартире семь лет назад, вскоре после новоселья, им нужно было познакомиться с арендодательницей, которая потребовала поручительства. И вот родители поднялись на четвертый этаж, мать Тани изобразила улыбку, которая должна была быть спокойной, вежливой и немного рождественской, а отец казался серьезным и немного усталым, но сразу просветлел, увидев Таню. Таня поцеловала маму в обе щеки и почувствовала запах незнакомых духов. Ясно было только, что запах слишком сильный. «Merry Christmas, Miss Douglas»[54], – вырвалось у Тани. Улла непонимающе смотрела на нее, и Константин пояснил: «Наверное, это ты обо мне. Это туалетная вода Gucci Guilty. Я недавно подарил ее себе на День святого Николая». Таня обняла папу, аромат был не так уж и плох, он напоминал лимонад, но его было слишком много. «Извини. Я сегодня утром немного переборщил». Хорошо, что он сам это понимал. Мать Тани добавила: «Не бойся, привыкнешь. Я уже почти ничего не чувствую».
