Она помогла ему встать на ноги, и они молча двинулись через крольчатник на воздух следом за Артемом, пихающим перед собой экономку.
На нее старались не смотреть, но приходилось.
Влада зло проговорила:
– Надо было запереть ее там.
– Еще успеем, – ответил Артем.
Его слегка потряхивало от адреналина, но не настолько, чтобы внутреннюю дрожь нельзя было скрыть.
Наблюдая на мониторе, как Владька с непонятной целью пробирается садами и огородами в ареал обитания юриста Боброва, одетая неизвестно во что, да еще в обнимку со стремянкой, он не взволновался. Он заинтересовался.
Волноваться за нее и пугаться он начал позже.
Хорошо, что решил двинуться следом и посмотреть. Это он правильно решил.
Вряд ли она справилась бы в одиночку. Бобровская домоправительница, пребывая в состоянии аффекта, не думая о законном возмездии и вообще ничего не соображая, могла до смерти забить внезапную помеху, да и жертву, наконец, прикончить.
Почему, кстати, медлила? Почему не прикончила тремя днями раньше?
Разберемся.
– Что здесь происходит? – раздался властный окрик, когда процессия выбралась наружу.
Евгения Петровна, услышав голос, резко распрямилась, крякнув от боли, и саданула Артема затылком по носу. Тот от неожиданности выпустил ее запястье и прижал к носу щепоть.
Экономка метнулась к хозяину, стоящему возле ступеней крыльца.
Из окон первого этажа слышалось гудение пылесоса.
– Антошенька, – лепетала она застывшему истуканом Боброву, трогая его за плечи, локти, ладони, – Антошенька, все для тебя, все для тебя. Ты ведь жизни не знаешь, они все тебе зла хотят, а тетя Женя о тебе позаботится, а тете Жене не все равно…
Бобров взглянул поверх ее головы. Две глубокие вертикальные складки пересекли его лоб.
– Иван? – спросил он едва слышно, увидев рядом с Владиславой чумазого подростка в кроссовках на босу ногу и грязной изорванной пижаме в самолетиках и танчиках, которую Бобров ему выписал чуть не из Штатов, а Ваня решил, что опекун так прикалывается, и пижаму тихо ненавидел, но терпел.
– Что это? – все так же тихо спросил Бобров, уцепившись взглядом за нелепое жабо из обрывков полиэтилена, облепившее Ванину шею.
Посмотрел внимательно на экономку, и та не отвела глаз, безумных в своей фанатичности. Отодвинул ее в сторону и несколькими огромными шагами подошел к Ивану.
Замер, не дойдя метра. Сунув руки в карман, спросил:
– Ты как?
– Пить дайте, – проскрипел Ваня и начал оседать на отмостку.
Влада подхватила его под руку, помогла устроиться на нагретой асфальтовой поверхности, прислонив спиной к фундаменту. Не глядя на Боброва, проговорила:
– Не возражаете, если я в ваш дом зайду? Вашему сыну немного водички попить нужно. Он, видите ли, давно не пил. И не ел.
– Надо вызвать врача и полицию, – почти не разжимая губ, механическим голосом проговорил Бобров.
– Антошенька, ну какая полиция, что ты?! Я все тебе объясню, ты сам убедишься, что никакой полиции не нужно!
– Заявишь, что это… – Бобров окинул взглядом Владу. – Что это Владислава Константиновна упрятала Ивана под замок?
– Пить дадите? – повторил просьбу Ваня.
– Я сейчас, – сказал Бобров и побежал к крыльцу.
– Заодно и пылесос выключит, – произнес доверительно Артем. – Зачем он, включенный? Никто же не поверит, что экономка занята уборкой.
– Не зли ее, когда она не на привязи, – сказала апатично Влада.
Подтянув колени к груди, она сидела рядом с Ваней на асфальте, обняв его за плечи. Артем топтался напротив, на Ивана смотреть избегал, а если случалось, то морщился с непонятной для Влады эмоцией. Кажется, неприязненной. Странно.
Евгения Петровна, похоже, к их разговору не прислушивалась и ходила взад-вперед, глубоко о чем-то задумавшись.
С крыльца сбежал Бобров с бутылкой минералки и пакетом замороженных стручков фасоли.
– Без газа? – уточнила Влада.
– Разумеется, – сухо ответил юрист, подавая откупоренную бутылку сыну, а фасоль протягивая ей. – К скуле приложите. Лиловеет уже.
Влада перевела удивленный взгляд с пакета на юриста и, сообразив, о чем он, компресс приняла и к скуле приложила. Ей стало отчего-то неловко. На Артема она старалась глаз не поднимать.
Ваня сделал аккуратный глоток, потом еще. Прислушался к ощущениям и наконец присосался к бутылке основательно.
– Антон Дмитриевич, заберите. Ему сейчас много нельзя, – нервно проговорила Влада, кося одним глазом. Второй был частично перекрыт замороженной фасолью.
Артем хмыкнул. Бобров зыркнул на него, отобрал у Ивана бутылку.
Ванино лицо сделалось горестно-несчастным, он завопил:
– А-а-а!
Слезы брызнули из его глаз, он их размазывал по ввалившимся щекам, и всхлипывал, и что-то причитал, и было понятно, что рана его затянется не скоро.
Влада взволнованно принялась трясти его за плечи, приговаривая, успокаивая:
– Ты что, ты что, Ванечка, милый, все позади, все хорошо теперь будет, – но он вдруг сбросил ее руку с плеча и реванул во весь голос:
– Что же я за мужик такой, по ходу?! Тетка со мной справилась! Старая, блин, тетка в ящик засунула! А другая тетка – спасла! А я кто тогда?! Девчонка, по ходу?!
– Тетки, они такие, – хохотнул Артем. – С ними держи ухо востро.
