— Пожалуйста, исполните мою просьбу, ваше сиятельство, — подчеркнула превосходство мужчины. — Не называйте меня леди Леова. Я привыкла к имени Ольга. Его я слышу с детства. Или, если вам будет угодно, называйте меня мадам Ле Бретон. Вы обещали подыскать мне книгу для чтения, — вспомнила она, чем занимался граф перед визитом баронессы Спарроу.
Он вернулся к книжному шкафу, наклонил голову к плечу и в раздумье уставился на ближайшую полку с книгами. Перешёл к следующему шкафу. Пальцы не спеша задвигались по разноцветным корешкам изданий.
В этот момент Мартин показался Ольге до того уставшим и вымотанным, что у неё сжалось сердце от жалости.
Кто в этом виноват? — опустила она глаза на свои пальцы, беспокойно перебирающие цепочку часов. Кто нарушил спокойное течение жизни в семье Хардингов? Разве человеку положено знать день своей смерти?
Она даст возможность мужчинам отдохнуть от её навязанного общества. От внезапно пришедшей мысли ей стало лучше.
— Могу я вас попросить распорядиться, чтобы завтра Феликс отвёз меня в Малгри-Хаус? На два-три дня. Мне необходимо срисовать семейный портрет моих родителей.
На молчание Мартина тихо продолжила:
— Прошу вас. Вы не можете мне отказать.
Она могла уехать без предупреждения, оставив записку, но была уверена, что чужого человека без позволения хозяина в особняк не впустят.
К её радости его сиятельство, не оборачиваясь, ответил:
— Поездка пойдёт вам на пользу.
Стоя за его спиной, она поглядывала на письменный стол. Покоя не давала чёрная книга, которая всё ещё находилась в верхнем ящике.
— Я как-то видела на вашем столе старую книгу, — начала женщина издалека. — В чёрной с золотом обложке. Не покажете её мне? Вы же знаете, как я неравнодушна к редким изданиям. Древние рукописи хранят много тайн, — улыбнулась беспечно, заметив, как обернувшийся Мартин уставился на ямочки на её щеках.
— Хранят. Согласен с вами, Ольга. Но не могу допустить, чтобы именно вы касались её.
Кажется, её манёвр разгадали.
— Почему? Она несёт в себе опасность? — сузила она глаза. — Вы с её помощью практикуете. Верно? И как? Удачно? Не желаете поделиться со мной наблюдениями?
Граф Малгри остановил движение пальцев на тонком, грязно-коричневом переплёте и протянул Ольге потрёпанную брошюру:
— Редкое издание. Досталось по случаю. Занятная книжица, как по мне.
Глянув на название, женщина поперхнулась застрявшим в горле воздухом. Прочитала вслух:
— «Подробное описание новой методы содержания померанцевых дерев», — торопливо пролистала брошюру.
В ней, 1825 года издания, неким садовником из Лондонского Садового Общества подробно описывалась новая технология выращивания лимонных и апельсиновых деревьев в оранжерее и горшках. А также имелось приложение с планом обустройства оранжереи.
— Вы же любите редкости, — удостоил её пояснением своего выбора сиятельный.
Ольга вернула ему брошюру. Ей дали понять, что не следует совать нос не в своё дело. Да и в библиотеке этого дома для неё не оказалось интересных книг для чтения.
— Я найду себе иное занятие на сон грядущий, — ответила с вежливой улыбкой, направляясь к выходу.
Чернокнижник! — негодовала она, поднимаясь по лестнице в гостевой покой. Крепла уверенность, что она находится на верном пути. Как выудить из внутреннего нагрудного кармана пиджака Мартина ключ от верхнего ящика стола? Чем открыть серебряную застёжку зловещей книги? Уничтожить заразу любой ценой! Сжечь, как сжигали ведьм!
Навязчивая мысль лишила Ольгу покоя.
Вечером на имя мадам Ле Бретон посыльный доставил свёрток, в котором она нашла «усатую» кружку Хуффи Уорда, альбом со схемами и… шестой томик стихов лорда Байрона.
Таким образом баронесса Спарроу не возражала против «ухода» соперницы.
До роковой даты осталось менее девяти суток.
Дорога до поместья оказалась долгой и мучительной.
Погода испортилась. Ночью подморозило. Выпало немного сухого мелкого снега. Серое безжизненное небо заволокло такими же серыми облаками. Порывистый ветер раскачивал кроны деревьев, гонял по насту колкую снежную пыль, бросая в лицо невесомыми горстями. Под ногами хрустела ледяная крошка.
Смотреть в заиндевевшее окошко на однообразный и скучный зимний пейзаж Ольга сочла утомительным.
Жаровня стремительно остывала и Феликс, зная об этом, увеличил скорость движения. Тряска усилилась; на поворотах карету частенько заносило.
Пока ехали по накатанному тракту, Ольга особых неудобств не ощущала. Стоило свернуть в сторону поместья Малгри-Хаус, она в полной мере испытала на себе всю прелесть зимнего путешествия в пригородном транспорте девятнадцатого века.
С замиранием сердца и тихими ругательствами в свой адрес одеревеневшими пальцами хваталась за край сиденья, опасаясь упасть в проход и — не дай бог! — нанести себе увечье. При уровне развития здешней медицины, сломав конечности, ты рисковал остаться хромым, с усыхающей рукой или того хуже.
