– Так и есть! Слабости часто становятся мощным оружием. Вам ли этого не знать! Я воспринимаю различия между мужчинами и женщинами, народами, традициями, модой, кухнями, – Кирилл Эдуардович накрутил на свою вилку гроздь макарон, – не как повод для вражды, а как достоинства, без которых мир потеряет не только восхитительное разнообразие, но и перестанет развиваться. Если перемены исчезают, возникает пустыня или вечные льды. Движуха там, где вихри, циклоны, ураганы, постоянные столкновения и противоречия. И если приглядеться, то замечаешь – это правило действует не только для погоды, оно основа любых явлений от химии, физики и астрономии до человеческого общества. И когда кто-то пытается искусственно эти противоречия сгладить, это только временная, обманчивая и очень хрупкая история, которая всё равно больно треснет.
– И даже в Сахаре и Антарктиде эти изменения когда-нибудь произойдут, – Аня посмотрела в глаза Кириллу Эдуардовичу.
– Мы заканчиваемся, когда перестаем меняться, – он тоже не отрывался от её зрачков. – Мы даже живём с неидентичными половинками лица – чуть разные глаза, неидеально ровный рот – и они выравниваются только после нашей смерти.
– Но любой человек – всего крохотный элемент в большом мире, – задумчиво произнесла Аня. – И даже смерть запускает механизмы новых химических и физических изменений. Пусть и без участия нашего сознания. И это движение невозможно остановить, даже если погаснет Солнце или лопнет Земля, а значит, и сама жизнь в своих разных формах бесконечна и просто не способна исчезнуть.
– А давайте закажем ещё вина? – предложил Кирилл Эдуардович.
Через два дня Кириллу Эдуардовичу позвонил пропавший Михаил, который в тот вечер к нему так и не доехал.
– Прости, – говорил Миша, – по дороге к тебе зашёл в бар выпить рюмочку коньяка, а там, представляешь, такая женщина! Сидела одна за барной стойкой и сразу на меня запала. Я просто не смог устоять! Поехали к ней и всю ночь кувыркались в постели. Она волшебница!
– Ты бы хоть позвонил. Я тебя несколько часов прождал.
– Ну извини! Так вышло. Просто утонул в омуте страсти.
В омутах страсти Михаил тонул постоянно, потому что жил один и скучал по женскому вниманию. Но эти романтические завихрения ничем не заканчивались. Всю свою жизнь Миша искал идеальную женщину и, конечно, никак не мог её обнаружить, а по дороге к своей мечте утешался дешёвыми быстрыми встречами, которые всегда сильно приукрашивал.
Эта красивая легенда о мучительном поиске идеала на самом деле прикрывала состарившиеся комплексы Михаила, его желание оставаться милым, но капризным ребёнком, которому многое позволяют и в конце концов всегда прощают.
С годами безобидная детская инфантильность постепенно перерождалась в закоренелый эгоизм, не желавший считаться с чужими интересами и мнениями.
Знакомившиеся с Михаилом женщины своим чутьём очень быстро разгадывали этого привлекательного, неглупого мужчину и понимали, что, находясь рядом с ним, придётся всегда нянчиться, терпеть капризы и зачем-то жертвовать ради него своей жизнью.
Но и такие женщины, готовые приспособиться к любым мужским заскокам, лишь бы не остаться в одиночестве, нередко всплывали на поверхности Мишиной судьбы, и казалось, что недостижимый идеал найден… Однако вялые рабыни ему тоже были не нужны, и поизмывавшись над ними некоторое время, Миша снова оставался один.
Признаваться в таких мучительных безвкусных отношениях было печально, поэтому Михаил частенько сочинял истории о прекрасных незнакомках, которые с ходу ему отдавались и были беспощадно брошены после первой же страстной ночи. Иногда после таких придуманных встреч он на несколько дней уходил в неудержимый запой и тогда шлялся по московским ночным клубам и барам, приставая к незнакомцам с витиеватыми философскими разговорами. В эти дни и ночи между рабочими неделями он забрасывал своих друзей виртуальными письмами, полными тоски и обиды на уходящую жизнь, которая просто обязана была стать великой, но почему-то оказалась совершенно заурядной.
Кирилл Эдуардович выслушал подробности очередной неистовой ночи, сказал, что не обижается и всё понимает. Отключив телефон, он улёгся на диван и прикрыл глаза. Много лет назад, укрывшись пледом на диване в своей университетской дежурке, Кирилл уже собирался заснуть, когда услышал удары в дверь. Подождав пару минут и убедившись, что ночной посетитель убираться не торопится, он взял металлический прут и пошёл посмотреть, кто не даёт ему спокойно выспаться на работе. За мутноватыми стёклами дверей маячила знакомая фигура Михаила.
– Пусти, дружище, – произнёс Миша. – Жизнь надломилась.
У Миши назревал кризис в личных отношениях. Он был влюблён, но всё никак не мог определиться, великое ли это чувство или так, временное увлечение. От этих сомнений он страшно мучился, но от их обсуждения получал удовольствие.