Этих заведений, торгующих горячей водой, развелось здесь великое множество, и мало кто может похвастать, что посетил их все до единого. Они открываются повсюду: в первом этаже, во втором и в третьем, в антресолях и даже в подвалах. Кофеен много, а напитков в каждой из них еще больше, ибо аренда помещений в Пале-Руаяле стоит очень дорого, и лимонадчику, не избалованному обилием гостей, приходится постоянно приманивать посетителей чем-то новым.
Некогда в Пале-Руаяле действовали всего два кофейных дома: кофейня Фуа и «Погребок»[213], причем оба были превосходны. По заверениям тех, кто по-прежнему посещает эти кофейные дома, оба оправдывают былую славу и достойны наивысших похвал. Первое из них недавно приобрела госпожа Ленуар, уже владеющая, как мы скоро увидим, кофейней Корацца. Пожелаем ей, чтобы она не дала угаснуть славе Фуа и Жуссерана[214]. Разумеется, госпожа Ленуар взвалила на свои плечи тяжкий груз; однако ей по силам сохранить доверие публики: главное, чтобы товары оставались первоклассными, а замечательная красота хозяйки и ее обходительный тон довершат дело. С тех пор как она сама стала принимать посетителей в кофейне Фуа, заведение это сделалось ежевечерним местом встречи самого изысканного общества; после театра[215] и господа, и дамы охотно заходят сюда отведать превосходного мороженого. Это зимняя замена Фрескати[216].
Следом назовем кофейный дом Валуа, кофейню Иностранцев, знаменитую превосходным кофе, который здесь приготовляют без кипячения, благодаря чему напиток этот сохраняет густой аромат (новое и драгоценное изобретение, о котором мы подробно расскажем во второй части нашего альманаха[217]), и не менее превосходным пуншем из вина, водки[218] или рома, кофейню Тортони, славящуюся хорошим шоколадом, и кофейню Корацца, управляемую последние два года той же госпожой Ленуар, с которой уже встречались мы в кофейне Фуа,– прекраснейшей, учтивейшей и любезнейшей из парижских лимонадчиц[219].
Наконец, из заведений рангом пониже назовем кофейню Бореля, где, по слухам, готовят прекрасный пунш; вдобавок хозяин владеет искусством чревовещания и частенько устраивает для посетителей забавнейшие представления.
Мы заговорили о кофейнях прежде рестораций исключительно для того, чтобы слегка передохнуть после посещения лавки господина Корселле. Рестораторов в Пале-Руаяле нынче развелось ничуть не меньше, чем лимонадчиков, а пожалуй что и больше.
Самым опытным и самым искусным по-прежнему считается один из здешних старейшин господин Робер, бывший повар архиепископа Экского (что ныне Турский[221]). Мы не вправе сказать того же о его брате и помощнике, который вдобавок отличается на редкость нелюбезными манерами.
Следом за господином Робером обычно называют господ Вери и Ноде, а также Провансальских братьев[222], славящихся своими чесночными рагу и рубленой треской по-провансальски, именуемой брандадой. Мы знаем всех этих господ только понаслышке, но Гурман, в чьем обществе мы прогуливались, уверяет, что репутация их совершенно заслуженна и что они не пренебрегают ничем ради ее поддержания; обилие посетителей, собирающихся ежевечерне в каждом из этих заведений, убеждает нас в правоте его слов.
Скажем несколько слов о знаменитом торговце фламандскими вафлями господине Ван-Росмалене по прозвищу Роза, который вот уже два десятка лет без устали изготовляет превосходные вафли, причем, хотя все их составляющие за эти годы не переставали дорожать, любезный вафельщик ни разу не повысил их цену и не уменьшил их размер. Господин Роза не подозревает о том, чем он обязан сочинителю этого альманаха, который, идя наперекор людскому мнению (нынче всеми презираемому, а четверть века назад еще кое-что значившему), ввел фламандские вафли в моду, ибо не погнушался в 1778 году отправиться в бархатном камзоле на Сен-Жерменскую ярмарку[223] и наесться там этих вафель на глазах у почтенной публики[224]. Примеру его последовали все тогдашние Гурманы, а с них взяли пример первейшие щеголихи.
Не забудем упомянуть и любезного пирожника Карне, в чьем окне выставлены пирожные, в высшей степени соблазнительные для всех, но более всего для молодых барышень и охочих до сладостей школьников[225].
