– Нет, я никогда никого не любила. – (Он улыбнулся немножко снисходительно.) – И нечего вот так улыбаться, Джеймс, – сказала Шона. – Тот день, когда ты просто стоял, позволяя мне уйти, и даже не сказал, что любишь меня и хочешь, чтобы я вернулась, тот день убил все мысли о любви, которые у меня вообще были.
После свадьбы жизнь вернулась к норме. А норма не всегда была легкой. Том так и не закончил свое письмо Марселле. Он был прав. Сказать больше было нечего. Она не попрощалась, когда уплыла за море. Как-то раз во время утренней работы в «Хейвордсе» Том узнал, что она больше не работает в салоне. Двое из кухонного штата слышали, что она намеревалась стать моделью. Джеральдина на странице по недвижимости в газете прочитала, что Фредди Флинн и его жена Полин купили загородный дом с двадцатью четырьмя комнатами и восемь акров земли. Муж Джун, Джимми, упал на работе, естественно, на такой, где платят наличными без страховки, и теперь надолго слег в постель. Джо Фезер заключил крупную сделку на свой товар с каким-то прохиндеем, который умудрился продать все разом со скидкой и сбежал из страны, не оплатив счета. Матти понадобились деньги, чтобы заплатить ветеринару за Грохота, и он занял немного из сбережений Лиззи с обещанием вернуть, которое, конечно, не сдержал. Джеймс Бирн по десять раз в день проклинал себя за то, что не обнял эту раненую, одинокую девушку и не оплакал вместе с ней потерянное время и выдержанную боль. Он очень боялся, что она может оттолкнуть его. Старина Барти прислал письмо, сообщая, что возвращается и надеется снова остановиться у Митчеллов на несколько дней. Кеннет Митчелл написал ему холодную записку, говоря, что времена нынче трудные и что в прошлый раз старина Барти задолжал очень много денег, а потому его визит невозможен. В ответ Кеннет получил еще более холодное письмо: Барти утверждал, что он уже восстановил свое состояние, но если ему больше не рады, то так тому и быть. Уолтер Митчелл получил от своего дяди Джока то, что было определено как последнее предупреждение. Еще одно опоздание или ранний уход с работы – и он будет уволен. Выражение лица Джока, когда он это сообщал, подтверждало серьезность его слов. Нил и Кэти еще на какое-то время отложили разговор с Джоком и Ханной о ребенке. И Матти с Лиззи они тоже ничего не сказали.
Неожиданно им позвонила Ханна. Ей хотелось бы пригласить Нила и Кэти в «Дубки».
– Приятно слышать, Ханна. А у вас какой-то особенный случай?
– Нет, а разве обязательно? Я хочу сказать, это ведь мой сын… и его жена, тут не нужны какие-то особые случаи или объяснения.
– Конечно нет, – согласилась Кэти, которую никогда до этого не приглашали в «Дубки» на обед.
– Ох, и еще, Кэти, ты ведь готовишь блюда, которые люди потом подают сами… Я имею в виду, в ваших буклетах это упомянуто…
– Конечно готовим, Ханна. А что бы вы хотели?
Ханна хотела запеченных фазанов, так как Джоку подарили парочку. Это заняло уйму времени, и Кэти с Томом проклинали Ханну у себя в кухне. Но одно всегда важнее другого, сказала Кэти, и в приоритете было не раздражать Ханну Митчелл.
– Мы включим это в счет? – спросил Том.
– Нет, – ответила Кэти.
Кон должен был отвезти все в фургоне во второй половине дня; и, когда Нил с Кэти придут, все будет готово. А на следующей неделе Ханна вполне может позвонить и отнять у Кэти еще немало времени.
Они сидели за столом, который так часто полировала Лиззи, однако почти всегда вызывала недовольство у Ханны. Кэти гадала: вспоминает Ханна те дни или забыла и идет дальше? С ней теперь определенно стало легче общаться. Кэти эта женщина никогда не нравилась, но ненависть прошла. Иногда, правда, снова наплывали небольшие волны раздражения. Например, когда Ханна поинтересовалась, почему Кэти с Нилом никогда не ездят вместе в отпуск за границу, как обычные люди.
– Нил много бывает за границей по работе, – сказала она.
– Кэти очень связана своим бизнесом, – добавил Нил.
Кэти заметила победоносное выражение, мелькнувшее на лице Ханны. Наконец-то Нил и Кэти не выступили против нее единым фронтом. Наконец-то ей удалось их разделить. По крайней мере, в этом. Кэти предупредила себя, что такого больше не должно случиться. Одной из многих причин, по которым ей хотелось сохранить свой брак, было желание доказать Ханне Митчелл, что та ошибается.
– Устала? – спросил Нил, когда они уже ехали домой.
– Ничуть, с чего бы?
– Ты напеваешь.
– Я всегда напеваю, – возразила она.
– Еда была отличная, – сказал Нил.
– Спасибо, – с невинным видом ответила она.
– Это ты готовила? – удивленно произнес Нил.
Она задумчиво посмотрела на него, на одного из умнейших молодых адвокатов, но при этом лишенного практической сметки. Конечно, это готовила она, именно поэтому за обедом и не было пережаренного бифштекса и мороженого, политого ликером. Но не имело смысла рассуждать об этом сейчас.
