Кэти шла по Графтон-стрит, не видя никого и ничего. Этим утром она проснулась с тяжелым чувством стыда. Но чего ей стыдиться? Выкидыш произошел не по ее вине. Конечно нет. Так почему она чувствует себя так, будто каким-то образом сильно подводит всех в своей жизни? Она могла бы все исправить, будь у нее больше времени. Например, она могла бы заставить Тома пару дней отдохнуть; он иногда выглядел очень усталым. Она могла бы отвезти свою мать за покупками на рынок. Она могла бы пригласить Джеральдину в «Квентин» на ланч в четыре часа. Она могла бы забрать близнецов и Грохота в «Холли» на выходные. Они никогда не останавливались в каком-нибудь отеле, а в «Холли» ничего не имели против собак. А Нил? Что она могла бы сделать для Нила, чтобы изменить все к лучшему? Это было не так легко, как для кого-то другого. А потом она услышала музыку, играли скрипки и аккордеоны. Шесть музыкантов, оркестр из какого-то кафе, играли на улице. Это были беженцы, они зарабатывали деньги. Они выглядели бы идеально в музыкальном углу отеля «Холли» и идеально подошли бы для праздника. Кэти поговорила с Йозефом, который лучше других владел английским, объяснила ему все: ей нужны вальсы и старые лирические песни.
– У нас нет хорошей одежды, чтобы играть на свадьбе в отеле, – сказал он.
– Это не важно. Вы знаете «A Kiss Is Just a Kiss»?
Он что-то сказал остальным, и они заиграли эту мелодию. И «Smoke Gets in Your Eyes», и попурри из Штрауса.
– Вам есть на чем доехать до Уиклоу? – спросила Кэти, почти не смея надеяться.
Оказалось, что у кого-то есть фургон.
– Вы будете идеальны, – решила Кэти. – Где можно вас найти?
Они дали ей название общежития, а она им – пятьдесят фунтов аванса.
– Откуда вам знать, что мы не возьмем ваши деньги, не уложим скрипки в футляры и не сбежим до свадьбы? – спросил Йозеф. – Придержите ваши пятьдесят фунтов.
– Ну а вам откуда знать, что я не какая-нибудь чокнутая и никакой свадьбы и приема не будет? Так что оставьте себе деньги.
Кэти обхватила себя руками и тихонько стала напевать песни, которые они играли, пока она шла по улице.
– Эй, а ты разговариваешь сама с собой! – окликнула ее Шона. – Хороший знак!
– Хуже того, я еще и напеваю. Пора меня запереть.
За два дня до свадьбы позвонила Мелани:
– Моя мать сказала, что вы наняли оркестр, целый оркестр… Она за это заплатит?
– Они с Шоном согласились, что эта группа – то самое, чего они хотели.
– Она поехала в общежитие для беженцев, послушать каких-то бездельников… Это вы ее подстрекаете нанять тех людей…
– Мелани, извините, там кто-то пришел, вернусь через секунду. – Кэти встала и трижды прошлась по помещению, а потом подошла к Тому. – Том, мне нужно передохнуть. Есть люди, с которыми я не могу разговаривать. Это Мелани. Заявляет, что оркестр слишком дорог… Можешь сам с ней пообщаться?
– Нет, нет и нет, Кэти!
– Да, Том, умоляю! Ей нужна твоя чувственность. Просто скажи что-нибудь сексуальное, и она растает, как все они.
– Ненавижу тебя, Кэти Скарлет!
– А я постоянно ненавижу тебя, Том Фезер, но ради компании готова…
– Что ты ей сказала?
– Что кто-то пришел.
Том взял трубку:
– Мелани О’Брайен, как у вас дела? Кэти там с кем-то разговаривает. Что я могу сделать для вас? Но сначала скажите кое-что другое. Вы не придержите для меня танец вечером в среду?
Кэти видела, как Том сделал рукой жест, словно гладил кошку.
– Чертов артист! – воскликнула она.
– И чертовски хороший! – проницательно заметила Джун. – Теперь она перестанет скулить насчет этого проклятого оркестра, ведь так?
Во вторник позвонила Мод.
– Кэти, извини, я не хочу тебя отвлекать, – начала она.
– Умница, Мод, я как раз довольно занята, – ответила Кэти.
– Просто, понимаешь, ты сказала, что нам следует быть взрослыми…
– Ты и есть взрослая, раз говоришь, что нас не следует отвлекать. Мод, что я могу для тебя сделать?
– Ты говорила, что не хочешь, чтобы мы полировали твои сокровища, ведь так?
– Да, не сейчас, спасибо.
– Но, Кэти, когда ты передала нам ту пятерку от Матти, мы поехали к Матти и его жене Лиззи, и они нам рассказали, что кое-какие твои сокровища украдены…
– Да, но не тревожься об этом.
– Нет, я просто помню, как тебе нравилась та серебряная штука, которую ты называла чашей для пунша.
– Да, Мод?
– Они все очень дорогие?
– Я не знаю, Мод, честно, и если у тебя это все…
– Просто я видела такую в нашем садовом сарае. Он обычно заперт, но сегодня я туда пошла и подумала, что, может быть, эта чаша подойдет тебе вместо твоей, и я могу спросить отца…
– Не спрашивай прямо сейчас, Мод, очень тебя прошу! У нас тут дел по горло, потом мы с тобой свяжемся.
– Ты уже так говорила, Кэти, а потом исчезала.
– Боже, Мод, не надо ныть, пожалуйста, не надо ныть! Если бы ты знала, какой у нас сегодня день!
– Извини…
– А завтра после свадьбы я обязательно приеду. Обещаю! Хорошо?
– Кто звонил? – спросил Том.
– Мод. Я не была так терпелива, как следует, но она не умолкала и говорила что-то о чаше для пунша.
– Что?!
– Она видела такую, спрятанную в их садовом сарае в «Буках».
Внезапно они уставились друг на друга.
– Ох боже мой!.. – Кэти прижала ладонь к губам.
