Теперь это вырвалось наружу. Теперь это было сказано, и слова уже не вернуть. Саймон был так потрясен, что отпустил поводок, и Грохот умчался в толпу. Дети ужаснулись. Грохот был такой собакой, которую можно было спустить с поводка в поле, или в парке, или на пляже, но не там, где толпятся люди. Он мог натворить невесть что просто от страха и ощущения незнакомой свободы. Они слышали, как он лает, пробираясь сквозь толпу. Они бросились за ним… Люди отшатывались, когда Грохот налетал на них, растерянный, истерически лающий. Потом близнецы увидели, как он вырвался на открытое пространство, где выводили и выстраивали лошадей для парада.
– Пожалуйста, Грохот, только не выскакивай на беговую дорожку! Помогите, помогите! Его же убьют! – закричала Мод.
Она споткнулась и растянулась на животе, сильно ободрав коленки и разбив лоб, но вскочила и побежала дальше.
Саймон был ближе к Грохоту:
– Пожалуйста, поймайте собаку!
На них смотрели со всех сторон, люди раздраженно кричали, что собакам здесь делать нечего, что лошади могут испугаться и встать на дыбы… и кто вообще пустил сюда детей с какой-то чертовой собакой? Грохот решил не выскакивать на дорожку и повернул к относительно свободной площадке, где стояли несколько автомобилей и фургонов для перевозки лошадей… Он огляделся, глаза у него казались дикими, и вдруг бросился прямо под колеса джипа, давшего задний ход. Водитель просто не мог остановиться сразу. Но близнецы видели все, как в замедленной съемке. То, как Грохот взлетел в воздух, а потом упал на землю. И он был совсем неподвижен, когда они добежали до него.
Матти сидел за пинтой пива с несколькими своими коллегами, они обсуждали Сэнди Кина, и мнения разделились. Должен ли он был принимать ставку у детей? А как он мог им отказать? Мог он вообще заподозрить что-то неладное? И кстати, где был сам Матти в последние дни? Это они очень хотели бы узнать. Матти неопределенно говорил о ночи в больнице и ловко уходил от подробностей. Но дети не могли вечно жить на семьдесят фунтов, рано или поздно им придется вернуться. И вряд ли они начнут заходить во все букмекерские конторы Дублина, ставя по паре фунтов на аутсайдеров в дни скачек.
– Ох боже мой! – воскликнул Матти. – Я ведь говорил им, что возьму их на скачки в Гоуран-Парке в их день рождения! Они могли отправиться туда!
Уолтер направлялся к букмекерам с теми крохами, которые сумел раздобыть на рынке. Он видел, что вдали происходит какая-то суета, но не стал выяснять, в чем причина. Ставки на Брайт-Брасс Нек у первого букмекера были недостаточно хороши, Уолтер пошел дальше, ища варианты. Глупо было ставить деньги в первом же месте, а он всерьез возлагал надежды на эту лошадь. Он сегодня уйдет отсюда, оплатив множество долгов, пусть не все, но немалую долю. А тогда и со всем остальным можно будет разобраться. Уолтер всегда умел отлично все объяснять.
Увидев случившееся, Мод потеряла сознание, и вокруг них тут же собрались люди. Детей отвели в служебные помещения. Им сказали, что о собаке позаботятся.
– Он умер? – спросил мальчик с заплаканным лицом.
– Как тебя зовут? – спросили его.
– Грохот, – пробормотал Саймон.
Взрослые растерялись, но больше ничего от Саймона добиться не смогли; он был слишком потрясен, чтобы говорить. Царапины Мод обработали, ей дали горячего сладкого чая, но она продолжала дрожать. Наконец удалось узнать имена детей, и тут же было сделано объявление.
– Внимание, в справочно-информационном бюро находятся двое детей в состоянии сильного расстройства. Просим взрослых, сопровождающих Мод и Саймона, прийти сюда. Дети в особенности желают увидеть некоего мистера Матти. Дети очень расстроены.
Уолтер шел вдоль ряда букмекеров, здесь ставки на Брайт-Брасс Нек были выше, чем у входа. Он правильно сообразил, что они должны повыситься. А потом он услышал объявление. Он не мог в это поверить. Эти чертовы дети притащились за ним сюда! Но они же не могли… Он не сразу сюда приехал. Так
