– Не сегодня. Вам бы это не понравилось, – мрачно произнес водитель. – В центре Дублина какие-то протесты, что ли, люди идут маршем от О’Коннелл-стрит до Стивенс-Грин. Нам могут понадобиться сутки, чтобы доехать до этой вашей из телефона, а той, с которой вы о фургоне с едой говорили, повезет, если она туда доберется к следующим выходным.
Том откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Он должен сохранять спокойствие. Кто-то где-то в этом городе должен ведь быть спокойным.
Миссис Фриззел было около пятидесяти, она оказалась маленькой, в нелепом изумрудно-зеленом шерстяном платье. Ее черные волосы были собраны в агрессивного вида узел, и она весьма злилась, когда приехал Том. Он с облегчением увидел, что перед домом нет других машин, и по той брани, с которой она его встретила, понял, что она пока одна, что он хотя бы явился раньше гостей.
– Сюда, сюда, сюда!
Том, быстро двигаясь по кухне и отыскивая подходящие бокалы, сказал:
– Видите, я ведь вам говорил, движение ужасное, они все опоздают. Это для всех одинаково. – Ему необязательно было это говорить, но он запомнил слова шофера и добавил: – Кажется, в городе проходит какой-то протест, миссис Фриззел. Некоторые улицы перекрыты.
Ее лицо оставалось каменным.
Том ловко открыл одну бутылку и поставил ее на лед, потом быстро разложил ломтики копченого лосося на черный хлеб, намазанный маслом, нашел острый нож и нарезал их на крошечные кусочки.
Он прихватил с собой лимоны и петрушку, но ему нужно было большое блюдо. Он огляделся в поисках подходящего.
– Мне казалось, вы доставляете все на собственной посуде…
– Мы так и делаем, и наш фарфор едет, просто, как я уже сказал, из-за этого марша протеста транспорт стоит.
– Протест! – фыркнула миссис Фриззел.
– Понимаю, это очень неудобно, но все равно хорошо, что мы живем при демократии, разве не так? И люди могут выражать свое мнение.
Миссис Фриззел, похоже, не считала, что так уж хорошо жить при демократии, или просто не думала об этом. Том тем временем заметил простое белое блюдо.
– Позвольте мне использовать то чудесное белое блюдо, я буду с ним осторожен, – успокоил он хозяйку и в несколько секунд приготовил вполне приемлемое блюдо канапе.
Он заметил, что хозяйка начала понемногу оттаивать.
– Позвольте проводить вас в ту очень милую гостиную, которую я заметил мимоходом, и предложить вам бокал шампанского, пока вы ждете гостей. Они тоже будут волноваться из-за того, что опаздывают, – сказал он.
На самом деле гости совсем не опоздали, и Том, к своей досаде, увидел на подъездной дорожке большой черный автомобиль. Он усадил хозяйку и поспешил обратно в кухню, стал открывать шкафы, ящики, холодильники, ища что угодно, из чего он мог бы приготовить ланч, если вдруг Кэти так сюда и не доберется. Он нашел бутылку дешевого бренди и решил добавить по несколько капель в каждый бокал шампанского. Это должно было стать самой долгой предобеденной выпивкой в истории кейтеринга; так пусть насладятся как следует.
– Я просто поверить не могу! – закричала Кэти, когда дорожный полицейский сообщил ей, что дороги перекрыты. – Там что, большая авария?
– О нет, просто бездомные и те, кто о них заботится настолько, что готовы перекрыть весь город, – ответил полицейский, возводя взгляд к небесам; это был усталый человек, и он ничуть не сочувствовал тем, кто делал его работу труднее обычного. – А вы фокусники, что ли? – с любопытством спросил он.
У них ведь был такой забавный фургон с нарисованным на нем красным пером; наверное, они давали представления для детей.
– Нет, офицер, – ответила Кэти, перед тем как сделать опасный разворот. – Но возможно, нам придется стать фокусниками еще до конца этого дня.
– Да кто вообще позволил им перекрывать улицы? – изумленно спросил Кон.
– Мой муж, – мрачно ответила Кэти.
Большинство женщин, войдя в дом, держались непринужденно. Все они расписались в журнале, лежавшем на столике в холле, чтобы миссис Фриззел могла показать мужу, кто к ней приехал.
Том сновал между ними, весело улыбаясь, уверяя их, что в копченом лососе вообще нет калорий. Он старался справиться с паникой. Перед ним были двенадцать женщин, две из четырех бутылок шампанского, привезенных им, уже опустели, с копченым лососем почти покончили. Им понадобится час, чтобы накрыть на стол и начать обслуживание, а фургона все еще не было видно.
Телевизионные камеры наблюдали за маршем, который выглядел еще более впечатляющим из-за того, что проходил под сильным дождем. Шли люди самого разного возраста, высоко держа транспаранты.
– Поверить не могу, Нил! – воскликнула Сара.
Он сжал ее руку; все получилось куда лучше, чем кто-нибудь из них мог предположить. Ему хотелось, чтобы Кэти тоже смогла прийти, но он расскажет ей обо всем вечером, а некоторые их выступления могут даже оказаться в девятичасовых новостях.
Том открыл три банки сардин, обсушил рыбок и выжал на них лимонный сок, смолол свежего черного перца, а потом стремительно выложил на печенье, которое также нашел в кухне.
– Очень мило, – сказала одна из женщин. – Как это называется?
– Сардины с цитрусовыми, – ответил он.
