Тому сказали, что полицейский счел их настоящими волшебниками. А Том сказал, что если бы полицейский видел, как он намазывает на печенье всякую всячину из запасов миссис Фриззел, то понял бы, что они действительно настоящие маги. И еще он сказал Кэти, что ей следует позвонить Нику Райану насчет сюрприза в сороковой день рождения Джеральдины.
– Это нелепая идея. Джеральдина просто сожрет нас живьем… А еще что-нибудь случилось, пока я блуждала по Дублину? – спросила она.
– Да, симпатичный энергичный адвокат звонил, сказал, что заказал вам номер в «Холли» на следующий уик-энд.
– Ну, это еще одна неудачная идея по множеству причин, – заявила Кэти, глядя прямо вперед и не видя взгляда Тома, когда тот подъезжал к бару.
Нил вернулся домой как раз к началу новостей.
– Догадываюсь, у вас был большой успех, – сказала Кэти.
– Да, люди больше не могут притворяться, что ничего не знают о проблеме, и это хорошо.
– Тогда включи телевизор, посмотри, что там говорят.
Она подала ему бокал вина и поставила на стол между ними тарелку теплых тарталеток с сыром «Стилтон».
– Очень вкусные, – произнес Нил. – Остатки?
Кэти рассердилась. Она приберегла их специально для него, обернув в вощеную бумагу.
– Ну, можно и так сказать, но я смотрю на это иначе.
– Не будь такой колючей, милая. – (Кэти пожала плечами. Новости еще не начались.) – Как вообще все прошло, ты справилась?
– Все отлично. Кстати, она знакома с твоими родителями.
Зазвучала мелодия перед началом новостей.
– Тихо… Начинается, – сказал Нил.
Марш протеста освещали подробно и еще показали снимки Дублина с воздуха – множество стоящих машин. Где-то на пленках имелся и фургон «Алого пера», мечущийся, как раненый зверь. Кэти почти надеялась, что они его увидят. Но они увидели Нила. Ему уделили около двадцати секунд – молодой и пылкий, с развевающимися на ветру волосами, с мокрым от дождя лицом, – и он говорил прямо на камеру:
– Спасибо, что вышли сегодня на улицу, чтобы заявить, что в богатой стране мы стыдимся того, что этой ночью людям придется спать на улице. Пусть совесть никому не позволит сказать, что бездомные сами выбрали такую жизнь. Кто из нас захотел бы провести эту ноябрьскую ночь где-нибудь под аркой или под мостом на холоде, под дождем?
И он спрыгнул с возвышения. Сторонники хлопали его по спине, обнимали. И одной из ближайших из них была Сара. Кэти смотрела молча.
Потом показали какого-то политика, говорившего о том, что уже делается, и каких-то оппозиционеров, твердивших, что делается слишком мало. Нил выделялся среди них. Они были просто серыми фигурами в студии, не обладавшими страстью молодого человека, стоявшего под дождем.
– Ты был великолепен! – восхищенно произнесла Кэти.
– Это может помочь немного изменить положение дел. – Нил говорил обо всей демонстрации, не о своей маленькой роли. – Там было так здорово, Кэти! Мне бы очень хотелось, чтобы и ты смогла прийти, участвовать во всем.
Кэти подумала о том, как они с Джун и Коном сидели в фургоне и им казалось, что прошли уже часы, и как они проклинали его и желали провалиться сквозь землю.
– В каком-то смысле я и участвовала, – сказала она.
А потом начал звонить телефон. Люди поздравляли Нила, соглашались, что и дальше следует действовать так же, газеты и радиопрограммы хотели взять у него интервью. Он был специалистом по передаче требований. Он стал единственным представителем очень большого комитета, и, возможно, им следовало переговорить с тем или иным чиновником; он мог бы дать им номера телефонов и электронные адреса. Нил слишком хорошо знал, в чем подвох: на него смотрели как на единственного защитника чужих интересов; он твердил, что не может в одиночку все перевернуть. Когда ему звонили на мобильный, Кэти отвечала по городскому телефону. Она на самом деле на весь вечер превратилась в его ассистентку и помощницу, чего он и хотел от нее.
– Кэти, это Сара.
– Ох, Сара, рада тебя слышать! Все прошло хорошо?
– Да, конечно, ты разве не видела, не знаешь?
– У меня не было пока времени позвонить маме, но я слышала, что они готовят ирландское рагу, чтобы отметить этот день.
– Кто? Я не понимаю. – Сара явно была растеряна.
– Близнецы, конечно, все их вещи перевезли в запертый сарай на Сент-Ярлат-Кресент. Папа мне рассказал. А «Буки» сегодня закрыли.
– Ох, близнецы… – пробормотала Сара, Кэти молчала. – Прости, Кэти, конечно, ты имела в виду близнецов. Извини.
– А ты имела в виду демонстрацию?
– Да, я тоже с ней прошла немного, с Нилом. Разве он не выглядел прекрасно по телевизору?
– Безусловно. Мне передать ему трубку? – Кэти отдала трубку Нилу.
