– Ты всегда так думал, ну… год назад, когда я так хлопотала, организовывая все? – спросила она, и Нил тяжело вздохнул. – Мне нужно знать. – Кэти теперь была спокойна.
– Ну… я думал, это доставляет тебе удовольствие, понимаешь, из-за всей этой ерунды с твоей матерью и моей, хотя все это ни для кого никогда не имело значения.
– Это имело значение для всех, кроме тебя, – сказала Кэти.
– Значит, ты полагаешь…
– Значит, ты всегда думал, что это было вполне тривиальным начинанием, из тех, что открываются и закрываются?
– В бизнесе такое случается. – Он пожал плечами. Равнодушно.
– Тогда почему ты вообще во все вмешался, когда к нам вломились… когда произошло то ограбление, которое, как оказалось, на самом деле устроил твой двоюродный брат?
– Я все ждал, когда мы до этого дойдем, – сказал Нил.
– Нет, Нил, почему ты взялся за это, если не собирался доводить все до конца?
– Я собирался довести до конца и собираюсь, просто сегодня не тот день. Кто угодно в Ирландии сказал бы тебе, что у меня более важные дела. – Нил выглядел крайне обиженным.
– Но ты считал, что все это чистая ерунда, рискованный проект для богатых. Тогда почему ты вообще беспокоился…
– Это было принципиально, страховщикам нельзя было позволить ускользнуть. – (Последовало долгое молчание.) – Кэти?
– Что?
– Ты… ты… э-э-э…
Она долго смотрела на него и наконец сказала:
– Думаю ли я, что теперь тебе нужно прослушать сообщения? Да, полагаю, это отличная идея.
– Не надо так несерьезно со мной!
– Я и не шучу. Уж поверь.
– Но ты хотела поговорить.
– Мы и поговорили.
– Я могу сказать что-нибудь, что поможет тебе чувствовать себя лучше? – спросил Нил.
– Нет, ничего такого, Нил.
– Я понимаю, что выгляжу просто бесчувственным, это насчет отеля «Холли»…
– Я еще раз повторяю, это не важно, так что поверь и в это.
– Я люблю тебя, – сказал он.
– Возможно, Нил.
– Нет, действительно и искренне, и мы ведь всегда были честны друг с другом, милая, всегда.
– Да, – задумчиво ответила Кэти.
– И я не хочу никого в мире, кроме тебя. Да, я сегодня рассердил тебя и, может быть, в последние месяцы, поскольку мало бывал дома. Признаю. Но я нашел решение.
– Да? – Она вопросительно посмотрела на него.
– Я действительно не осознавал, как много значит для тебя вся эта история с ребенком. – Он наклонился вперед и взял ее за руки. – Кэти, я хочу сказать это прямо. Если тебе хочется, чтобы мы постарались завести другого ребенка, то я не возражаю, я действительно ничуть не возражаю.
Один из коллег Матти стал ходить на иглоукалывание, и его спина выпрямилась; вообще-то, он даже подумывал, не следует ли ему отправиться в Лурд поблагодарить Богоматерь, настолько невероятным было преображение. Кэти рассказала об этом Джун, просто на тот случай, если вдруг иглоукалывание поможет ее мужу.
– Джимми ничто не поможет. Он теперь превратился в агента Интерпола, изучает, во сколько закончилась моя работа и почему я так долго добиралась до дома… Это просто выводит из себя.
Кэти приняла сторону Джимми:
– Если честно, ты теперь даешь ему причины для ревности… разъезжаешь по вечеринкам и клубам.
– Я никогда не спала ни с кем другим с тех пор, как вышла за него сто лет назад, чего не скажешь о многих, но нет смысла говорить ему это. В последнее время он постоянно обвиняет меня, а я единственная в Дублине непорочная душа.
Кэти подумала, так ли это. Почему большинство людей не стоят доверия? Сама она никогда такой не была. А Нил? Трудно сказать, теперь очень трудно сказать. И тут ее поразила мысль, что он вполне мог быть, например, с той рыжей Сарой, и говорить ей то же самое, что говорил своей жене, и делать то же самое… Нет, это было немыслимо. Но ведь было и очень много другого.
– Кэти! Ты положила в эту коробку семьдесят, а не шестьдесят! – Джун выхватила у нее коробку.
Они готовили заказ на Рождество, шесть коробок канапе. По шестьдесят в коробке.
– Ты где-то за сто миль отсюда! – проворчала Джун.
– Ты права. – Кэти резко собралась с мыслями. – А мы должны закончить это быстро, поскольку у нас еще завтрак в одиннадцать утра.
– Хорошо. Я поспешу, если ты сама сосредоточишься.
– Ладно. Я сосредоточусь, если ты дашь Джимми имя того мастера акупунктуры. Он заслуживает попытки.
И они стремительно взялись за дело, смеясь, когда натыкались друг на друга, но коробки были заполнены, этикетки наклеены, все оказалось в арендованных морозильниках. К одиннадцати утра Том вернулся из «Хейвордса» с наличными. Кона и Люси тоже пригласили, и все они уселись в приемной, а перед ними на столе, где прежде стояла любимая Кэти чаша для пунша, поставили пять кружек с логотипом «Алого пера», полных горячего кофе, и тарелку с песочным печеньем.
