– Начинаем военный совет. Мы с Кэти думаем, будет лишь справедливо, чтобы все осознали, как близко мы стоим к пропасти. Единственная надежда – работать до изнеможения весь этот месяц. В январе мы уже ничего не сможем сделать, денег не будет, а потому мы можем рассчитывать только на ближайшие четыре недели. Так что мы должны знать, сколько дней и вечеров вы можете выкладываться по полной, иначе на нас свалится то, с чем мы не сможем справиться, и тогда мы просто рухнем.
– Я могу работать каждый вечер, кроме Рождества, – сказал Кон.
– Но, Кон, а как же твой паб? – задохнулся Том.
– Я попросил ставить меня только в дневную смену. Для меня это предпочтительнее. Да и в любом случае в декабре ничего нет хорошего.
– Ты уверен?
– Уверен. Я собираюсь в январе поехать кататься на лыжах с одной пташкой, и мне нужно все, что я смогу получить.
– А ты, Люси?
– В любой вечер, кроме Рождества, и во время ланча в основном тоже.
– Люси, ты что, бросила университет?
– Нет, но там ничего особенного сейчас и до февраля. Вот тогда придется заниматься; да все равно, я тоже собиралась покататься на лыжах с одним парнем, и мне нужно купить немножко новой одежды. – Посмотрев на Кона, она заговорщически засмеялась.
– Джун? – спросил Том.
– Каждый вечер, включая Рождество, – ответила она.
– Но Джимми? – заикнулась было Кэти.
– А разве это не приносит деньги? Он будет только рад.
– Кэти?
– Конечно, в любой вечер и в любой день. Это же наша последняя ставка.
– Но разве ты не должна…
– Нет! – коротко бросила Кэти.
– А отпуск, а выходные? – Том был заинтригован.
– Ничего не будет. Все это время я буду здесь.
– Я тоже все время буду здесь, так что нам вряд ли понадобится еще один такой завтрак.
Вся команда будет здесь, каждый ее член, каждый вечер. Они собирались сделать это, все пятеро; они должны были добиться того, что «Алое перо» не пойдет ко дну. И все они знали, что теперь следует раздобыть заказы.
Этому должны были помочь буклеты. Они предполагали оставить их везде, в университете Люси, в пабе Кона, на прилавках продуктового отдела «Хейвордса», в химчистках друга Джеральдины мистера Райана… Джеральдина и Шона должны были разместить их в Гленстаре. Лиззи собиралась оставлять их в домах, где наводила порядок. Стелла и Шон, все еще в восторге от своей свадьбы, собирались распространить их в своем районе. Том намеревался пойти этим утром в типографию. Кэти собиралась на рынок узнать, смогут ли некоторые владельцы палаток помочь им. Позвонила Джеральдина и пришла в восторг, услышав, что все полны энтузиазма. Она сказала, что может позвонить Гарри, знакомому журналисту, и попросить его упомянуть об «Алом пере» в одной из колонок «Обратный отсчет до Рождества».
Все согласились сообщить друг другу о новостях еще до конца дня.
А новости оказались странными. Когда Том пришел в типографию, там его вспомнили.
– О, вы здесь были давным-давно. Вы же купили здание Мартина Магуайра!
– Верно. – Том удивился.
– А вы что-нибудь знаете о том, чем этот бедняга теперь занят? Жуткая это была история, жуткая!
– Думаю, у него все хорошо. Кэти, мой партнер, встречалась с ним летом. Он собирался зайти к нам, но в последний момент не смог.
– Ох, но вы ведь не можете ожидать, что этот человек снова зайдет туда после всего, что там случилось!
– Боюсь, я не знаю. А что случилось? – немного подумав, спросил Том.
– Ох, я слишком много болтаю, – сказал работник типографии.
– Пожалуйста, расскажите! – Том был вежлив, но настойчив.
– Его сын Фрэнки повесился прямо там, в том здании. Они больше ни дня не могли там работать.
Кэти приехала на рынок, где уже шла подготовка к продаже рождественских подарков и где должно было собраться огромное множество народа. Но большинство владельцев палаток и лотков не считали возможным поместить у себя объявления об обслуживании приемов. Наверное, имелась общая доска объявлений вон на том здании, в конце… Кэти пошла туда, а по пути увидела ларек с разными безделушками, среди которых заметила чашу для пунша, точно такую, как ее собственная. Она взяла ее и посмотрела на нижнюю часть.
Так и есть. «Награда Кэтрин Мэри Скарлет за успехи».
– Сколько? – шепотом спросила она владельца ларька.
– Ну, не фунт стерлингов серебром или что-то в этом роде, но цена нормальная.
– Пожалуйста? – повторила она.
– Тридцать? – с некоторым сомнением произнес тот.
– Двадцать, – предложила Кэти и получила чашу за двадцать пять фунтов.
– Это, конечно, для меня не имеет никакого значения, но вы, случайно, не скажете, откуда она у вас? – спросила она.
– Ни малейшего представления, – ответил тот.
– Да это и не важно, – сказала она и тут же забыла о поиске места для объявления.
Джеральдина заглянула в редакцию газеты с небольшим текстом об «Алом пере», который сама же и составила. Он был готов к печати. Гарри был ее старым другом. Джеральдина знала его целую вечность и недавно дала ему телефоны двух политиков, так что он был перед ней в долгу.
– Не хочешь пойти выпить со мной, Джер? Мне пойдет на пользу, если меня увидят с такой юной соблазнительной особой, как ты, поднимет мой авторитет.
