– Конечно скажу. Послушай, я хочу заскочить в салон и на минутку увидеться с Марселлой, перед тем как мы уедем.
– Только не говори ей об этой затее с хлебом, – предупредила Шона.
– Нет, конечно не скажу. Кэти, заплати за кофе из офисных денег, и увидимся в фургоне через десять минут.
Обе женщины смотрели, как Том идет, и видели бросаемые на него восхищенные взгляды, когда он двигался между столиками, как атлет, улыбался и извинялся, если ему приходилось проталкиваться между людьми.
– Он абсолютно не представляет, какое производит впечатление, – сказала Кэти. – Женщины сходят по нему с ума, где бы он ни появился. Молоденькие с радостью узнают, что ко мне он не привязан, а все старушки просто обожают его, но он и не догадывается.
– Когда они с Марселлой куда-нибудь идут вместе, то выглядят как пара кинозвезд, – согласилась Шона, вставая. – Послушай, позволь мне заплатить за твой кофе.
– Нет-нет! – запротестовала Кэти.
– Кэти, пожалуйста! Завтра к этому времени ты вполне можешь стать официальным поставщиком, так что ты уж, конечно, заслужила чашечку кофе.
Кэти согласилась и, убирая кошелек, сказала:
– Том говорил, у тебя в больнице лежал кто-то из родных, когда он приходил к отцу.
– Да, верно.
– И с ними тоже… все в порядке?
Шона посмотрела на нее:
– Нет, не в порядке, она умерла.
– Ох как жаль это слышать…
– Спасибо, Кэти. – Очень ровный, очень бесчувственный тон.
– Это был кто-то близкий тебе?
Шона помолчала.
– Нет, не близкий, совершенно не близкий.
Марселла сидела за маленьким столиком, наращивая ногти весьма элегантной женщине, которая то и дело вытягивала руки и восхищалась ими. Увидев Тома, Марселла обрадовалась и вскочила навстречу ему. Она потрясающе выглядела в коротком белом халатике с голубым логотипом «Хейвордса», с длинными стройными ногами в темно-синих колготках, с облаком темных волос вокруг лица… Иногда Том с трудом верил в ее красоту и в то, что она может любить только его. Он ведь видел, как все вокруг восхищаются ею.
– Не хочешь ли прогуляться? – шепотом спросил он.
– Сегодня будет презентация книги, – ответила она.
– Ладно, забыли. – Том добродушно пожал плечами.
Он знал, что незачем спрашивать Марселлу, чью книгу будут представлять. Презентация была просто возможностью сфотографироваться. Кто-нибудь мог сделать весьма гламурный снимок Марселлы, и тот мог появиться в колонке «Среди присутствующих». Снимок тогда будет вырезан из газеты и добавлен к растущей стопке в портфолио Марселлы. Том записал название книжного магазина и время и сказал, что придет туда. Не было смысла просить Марселлу пообедать после этого. Она вообще практически не обедала, да и в любом случае пойдет в спортзал.
– Могу я отвезти тебя к «Фатиме», а потом взять на вечер фургон? – спросила Кэти, когда они уложили жалюзи и сообразили, что для установки освещения нужен электрик.
Том сказал, что все отлично, что он встретится с Марселлой попозже в центре города, а от родителей доедет туда на автобусе.
– Уверен? Я могу заехать домой и взять «вольво», – сказала Кэти.
– А ты куда собралась?
– Узнать о новых приключениях Грохота, потрясающей собаки, и постараться убедить двоих детей в том, что их жизнь вовсе не будет кончена, если им придется вернуться к своим чокнутым родителям.
– Но разве тебе не станет немного легче в своем роде? Ну, говори откровенно! Я же тебе не родня. – Том улыбнулся.
– Да я никогда не была более откровенной… Мне кажется, будет совершенно неправильно возвращать их туда. Мы только что привили им кое-какие манеры, придали некую видимость нормальности, у них есть собака, у них два счастливых дома… И что заставляет тех эгоистичных клоунов думать, будто они смогут покончить со своей пьяной беспорядочной жизнью и забрать детей?
– Значит, легче тебе не станет, я правильно понял?
– Да, я скорее останусь с разбитым сердцем, так уж вышло.
– Как ты, пап?
Отец Тома сидел за столом и читал в «Айриш харт фаундейшн» статью о том, как избежать стресса.
– Скажи, как вообще кто-то может избежать стресса? Если у тебя есть собственная фирма, это просто невозможно, такова уж природа бизнеса. А как ты избегаешь стресса, Том?
– Ну, па, многие скажут, что я вообще никогда не испытываю стресса, так что мне незачем его избегать.
– Пожалуй, это правда, у тебя легкая деловая жизнь по сравнению со строительством, но наверняка ты же должен беспокоиться… ну… пойдет ли дело хорошо, получишь ли ты заказы?
– Конечно, па, каждый день. Сегодня я беспокоюсь о том, будет ли хлеб, который я испеку завтра утром, достаточно хорош для того, чтобы продать его «Хейвордсу»… Я просто стараюсь выбросить это из головы, пока не принялся за работу.
Его отец громко хмыкнул:
– Да-да, это ты сейчас так говоришь! Но конечно, твое дело, по сути, не бизнес в строгом смысле этого слова.
