– Да, па, – согласился Том, гадая, представляет ли его отец, что значит ночь за ночью работать в барах, чтобы заплатить за обучение в колледже общественного питания, и что значит брать взаймы огромные деньги на открытие компании и просить людей быть поручителями по займу, и что значит смотреть на Марселлу и понимать, что она самая красивая женщина на земле и наверняка кто-нибудь, кто обладает стилем и деньгами, вполне может увести ее. А его отец всерьез думает, что никаких стрессов у Тома нет.
– Марселла шлет тебе свою любовь, – соврал он отцу.
– Знаю, она отличная девушка, что бы ни говорила твоя мать.
– А что именно она говорила в последнее время?
– Ну… понимаешь, то, что вы живете как муж с женой… ну… как обычно, ничего нового.
– Па, а тебе не кажется, что ей пора бы уже привыкнуть к этому? – Том бросил на отца безнадежный взгляд.
– Люди с таким складом ума, как у нее, никогда к такому не привыкнут, сынок. Тебе стоит лишь взглянуть на Джо, чтобы это понять.
– Джо? О чем ты? – спросила вошедшая в это время мать Тома. – Он выглядит куда лучше, правда, Том? Что это вы говорили тут о Джо?
– Я сказал, что очень хорошо было с его стороны прислать папе ту корзину фруктов, вот и все, – поспешил ответить Том.
– Ха! – фыркнула его мать.
– Марселла считает, что это отличный подарок, куда более полезный, чем какая-нибудь бутылка вина, или шоколад, или еще что-то. Ох, и она вам обоим шлет свою любовь.
– Ха! – повторила его мать тем же тоном.
– Ты, должно быть, очень рада, что папа в такой хорошей форме.
– И все это благодаря Деве Марии.
– Конечно, ма, но и благодаря врачам и все такое.
– В больнице могли делать все, что им вздумается, но не смогли бы вылечить твоего отца, если бы не вмешалась Дева Мария. – Маура несколько раз кивнула, как бы соглашаясь с людьми таких же убеждений.
Ее муж и сын растерянно смотрели на нее и молчали.
– А это была Тридцатидневная молитва? – наконец спросил Том.
– Много ты знаешь о молитвах! Для Тридцатидневной молитвы времени не было, идиот! Надо было найти что-то более быстрое.
– И она нашла это в «Ивнинг геральд», – подсказал отец Тома.
– Да, смейтесь, вы двое! – Она уже злилась.
– Маура! Да разве я смеюсь?
– Нет, но вполне мог бы. Это была молитва, которая никогда не подводила, и все, что тебе нужно делать, чтобы исполнилось твое желание, – это снова опубликовать ее в газете, чтобы другие видели ее и знали, как сильна Святая Дева в моменты кризиса, и…
– Это довольно умно со стороны газет. Это значит, что в рекламных объявлениях у них есть колонки молитв, – восхищенно произнес Том.
Словно не слыша сына, Маура продолжила:
– А еще Святая Дева просит, чтобы мы просто посидели пять минут с неверующими и объяснили, как Ее Сын любит наш мир…
– Да; ладно, мам, я лишь заехал узнать, как дела у папы.
– Мы могли бы сделать это прямо сейчас, Том.
– Но, ма…
– Пожалуйста, сынок, – попросил его отец.
Том покорно сел и стал слушать мать, которая рассказывала ему о том, как Дева Мария огорчается из-за разных людей.
– Почему ты не можешь в это поверить, Том? Просто объясни мне! – потребовала его мать тоном человека, который способен немедленно во всем разобраться, если узнает точную причину несогласия.
– Да не в том дело, что я не верю, – начал было Том.
– Тогда в чем проблема?
– Ма, я говорил тебе, что это не совсем так. Я
– Но
– Ну… я верю, что есть нечто… нечто где-то там, что придает всему смысл.
– Но, Том, ты же знаешь, что там.
Отец не сводил с него глаз.
– Наверное, да, ма.
Том позволил своим мыслям устремиться к корзинкам, которые он собирался использовать завтра для презентации хлеба, и следует ли завернуть их в красивые салфетки «Алого пера». Он серьезно кивал в ответ на слова матери и дал ей больше тех пяти минут, на которые она рассчитывала. Теперь она была довольна тем, что выполнила условия сделки с Девой Марией, и ушла в кухню с высоко поднятой головой.
– Спасибо, Том, – произнес отец.
– Но, па, ты-то не обязан все это…
– Обязан, Том. Это называется отдавать и принимать… Твоя мать очень много дает мне, так что я даю ей немножко внимания, слушаю, только и всего.
– Нет, тут нечто гораздо большее. Тебе приходится притворяться, хотя сам ты не веришь.
– Сынок, разве ты не так же поступаешь с Марселлой?
– Ну, я, наверное, соглашаюсь с тем, что она проводит вечера в спортзале, хотя и так уже безупречна, но я не притворяюсь, что верю в нечто такое, чему я не верю.
– Но ты сможешь, ты и сам знаешь, – сказал его отец. – Когда придет время, ты отлично сможешь притворяться просто ради спокойной жизни.
Когда Кэти приехала на Сент-Ярлат-Кресент, близнецы делали в кухне домашнее задание. Лиззи начала приготовления к свадьбе, и ее швейная машинка непрерывно стрекотала. Матти был за домом, красил собачью будку, которую смастерил для Грохота один из его приятелей по ставкам. Другой приятель подарил ему старую подкову, и Матти собирался прибить ее на будку, на удачу. Щенок валялся на газете, извиваясь от наслаждения теплом.
