– Рада тебя видеть, Кэти, но сейчас в этом доме сплошная суета. Все должны закончить работу к половине седьмого, если ты меня понимаешь.
Кэти прекрасно поняла, что это значит. Лиззи хотела сказать, что было достаточно трудно заставить Матти заняться покраской, а детей выполнить школьные задания, если не пригрозить каким-то важным событием.
– Я просто займусь пока своими счетами, – быстро сказала она и села напротив Мод и Саймона. – Привет, – шепнула она, как будто тоже была ненавистницей домашних заданий.
– А можно нам выпить чая? – прикрыв рот ладошкой, с надеждой прошептала Мод.
Саймон бросил на Кэти пылкий взгляд.
– Нет, до половины седьмого, – так же шепотом произнесла Кэти, и они занялись делом.
Но Кэти почти не видела цифр. Они расплывались перед ее глазами. Прежде чем приехать сюда, она позвонила Нилу. Он сказал, что мать и отец Саймона и Мод весьма благодарны тем людям, которые сделали так много во время их вынужденного отсутствия, но теперь все снова было прекрасно. Они с нетерпением ждут, когда встретятся с детьми, и предполагают, что те переберутся домой в конце недели. А сам Нил сегодня должен встретиться с человеком, который сообщит ему об обратном отсчете времени.
– Отсчете времени? – переспросила Кэти.
Насчет той работы; этот человек знал, как долго место могут придерживать для Нила.
В половине седьмого все отправились осматривать снежно-белую собачью будку.
– Какая она красивая! – с благоговением произнес Саймон.
– Дворец для Грохота! – заявила Мод.
– Но конечно, он не может в ней поселиться, пока краска не просохнет, – пояснил Матти.
– Или он будет выглядеть как далматинец, весь в белых пятнах, – добавила Кэти.
– Вообще-то, далматинцы белые с черными пятнами, – поправил ее Саймон, потом вспомнил, что поправлять людей не следует. – То есть я хотел сказать… ну… некоторые из них белые с черными пятнами. Конечно, может быть и наоборот.
– Молодец, Саймон! – воскликнула Кэти, и на ее глазах внезапно выступили слезы.
Они все вместе так старательно учили этих детей, которые теперь стали почти человеческими существами, и ради чего? Чтобы их вернули чокнутым родителям?
– Ты что, плачешь? – с любопытством спросила Мод.
– Вроде того. Люди моего возраста иногда плачут ни с того ни с сего. Ужасная досада, – уверенно ответила она и высморкалась.
– Наша мама тоже все время плакала в больнице, а почему, и сама не знала, – мягко произнесла Мод, вроде как утешая Кэти.
– Но в ее случае это было из-за плохих нервов! – Саймон всегда желал быть справедливым.
До этого момента Кэти даже не осознавала, как ей будет не хватать близнецов. Было глупостью утверждать, что они принадлежали той нелепой паре, брату Джока Кеннету и его жене.
– Пойдемте, ребята, прогуляемся с Грохотом. Я понимаю, он не мой, но я чувствую себя близкой к нему, хотя и не живу здесь.
– Это будет не прогулка, а так, ковыляние, – заявила Мод и побежала вперед.
Они прошлись по Сент-Ярлат-Кресент из конца в конец, всем встречным рассказывая о щенке. И дотошно делили время между собой.
– Я никогда не думал, что у нас будет свой настоящий щенок, я думал, мы сможем играть с чьими-то, но не с собственным, живущим прямо в доме, – сказал Саймон, когда подошла очередь Мод держать поводок.
– Конечно, он ваш и всегда будет вашим, – сказала Кэти. – И дом, где он ночует, не так уж важен, не настолько важен, как то, что он принадлежит вам.
Явно встревожившись, Саймон посмотрел на нее:
– Почему ты так говоришь?
– Ну… ты знаешь. – Она неопределенно пожала плечами.
– Теперь знаю. – На его лицо вернулось прежнее мрачное выражение.
– Что ты знаешь? – испуганно спросила Кэти.
Подошедшая к ним Мод переводила взгляд с одного на другого.
Саймон заговорил очень медленно и взвешенно:
– Отец вернулся из своих путешествий, мама выходит из нервной больницы, и нам придется уехать от Матти и его жены и опять жить с ними, а Грохота оставить здесь.
Мод вскинула голову, пораженная услышанным, желая, чтобы это не было правдой.
– Мы должны называть жену Матти Лиззи, – напомнила она. – Забыл?
– Да, – без выражения произнес Саймон. – Извините, я забыл. Да, Лиззи, именно так.
Они замолчали.
– Твоя очередь вести Грохота, – сказала Саймону Мод.
– Не хочу, Мод. Но все равно спасибо.
Саймон пошел вперед, направляясь домой.
Он ссутулился, повесил голову. Кэти не стала его догонять. Она понимала, что Саймон изо всех сил старается скрыть, как он расстроен.
– Кэти, мы действительно должны покинуть Сент-Ярлат-Кресент, и тебя, и Нила? – Мод побледнела, как никогда.
– Ну, это же не настоящее расставание. Ты же знаешь, друзья никогда не бросают друг друга. Ты будешь приходить к нам и к папе с мамой, и кто знает, возможно, теперь все станет гораздо лучше, и вы сможете взять с собой Грохота.
– Ты не была знакома с мамой, да?
– Нет, я, в общем, не знаю ее, так сказать.
– Мамины нервы никогда не позволят ей приютить Грохота, – печально произнесла Мод.
Марселла что-то с жаром обсуждала с Рики, но ее лицо вспыхнуло радостью, когда в книжный магазин вошел Том.
– Ни за что не угадаешь, что именно Рики хочет попробовать! – воскликнула она.
– Ладно, скажи.
