— Да, вчера он здесь был, но занимался только финансами. Все распоряжения касающиеся произошедшего были отданы ещё в начале лета.
— Не понимаю…
— Rhey’ghfaelh, Главе открыто многое… В том числе он несёт ответ перед Родом. Вы поймёте, когда примете это бремя. Пока что до вас доносятся лишь смутные отголоски…
— И нужно время чтобы научиться их понимать.
— Да, сожалею, но утрата Главы это всегда удар для преемника. Благо ваш отец оставил инструкции для меня на первое время, а так же провёл с вами все необходимые ритуалы.
— Да, он мне это рассказывал и объяснял для чего это…
— Вы не думали что это произойдёт так скоро?
— Отец говорил вам что-то?
— Он показывал лишь только опасение. И только по отношению к определённым лицам. С его стороны было разумно оставить преемнику свои размышления.
— Он что-то записывал? Или говорил вам об этом?
— В банке он ничего не оставил. Но есть сейф в кабинете дома.
— Вы ставили там защиту?
— Естественно, это же часть моей работы!
— Как я открою?
— Просто приложив перстень Главы Рода.
— Два года…
— Сожалею, но таково было условие.
— Что вам известно о смерти?
— Что может быть естественней убийства, при котором не остаётся следов?
— Значит, помогли?
— Да, думаю не без этого.
— Подозрения?
— Политика, экономика, месть… — причин много.
— Детали?
— После собрания в Визенгамоте. Из министерства вышел в компании. Все живы, кроме него. Уверяют, что непричастны. Он отлучился, и потом они его обнаружили. На сколько можно им верить? Люди достойные, но такие так же предают… Идёт расследование. Основная версия — уже прозвучала ранее.
— Что я вам должен?
— Оставьте, пустое! Мы наблюдаем за положением, но вы знаете наши правила. То, что я вам рассказал известно всем. Вы ничем нам не обязаны.
— Поменяется положение?
— Мы всегда нейтральны. Такова была воля победителей.
— Вы знаете, что можете рассчитывать. Мы были против.
— Мы это помним. Но люди смертны. Многие Рода угасли, и наше положение изменится только со смертью Последнего.
— Когда-то и это произойдёт.
— Проще дождаться Мерлина.
— Появился же он, может, снова придёт?
— История не любит повторений.
В кабинете гоблина тяжко повисла тишина. Только собеседники понимали о чем шёл разговор.
Подождав немного, маг поднялся из кресла, кивнув гоблину, прощаясь, повернулся к выходу.
Ответная острозубая улыбка была печальной и сочувствующей. Гоблин поднялся, подошел, открывая перед юношей дверь.
— Жду вас на похороны, — юноша вышел.
— Благодарю за честь оказанную Банку, милорд.- гоблин вышел следом, открывая дверь, ведущую в общий зал.
Habitatio et laborem.
Выйдя на Косую Регулус вызвал домовика и вместе с ним отправился домой. Многое ещё предстояло узнать. Но прежде всего он должен увидеть маму.
Скорбеть, переживать, предаваться унынию он будет потом. Ему есть, ради кого бороться! Кого защищать. Мама… Следующий удар будет по ней. И он предотвратит это! Найдет виновных. Отомстит. Но вначале мама. Потом брат. Он не забыл. И не забудет. Отец… знал ли ты? Кого подозревал? Кто мог сделать это?
Этими мыслями и кипучей деятельностью Регги пытался отдалить свои чувства и переживания. Он только обрёл семью. Мать. Отца. И потерять. Это больно. Это невыносимо. Но ещё есть мама. Ей больнее. Ее надо спасти. Надо защитить. К черту Хогвартс. К черту Сириуса и директора. Плевать. Сдаст экзамены и больше не вернётся в эту проклятую школу. Надо вникнуть в дела. Начать расследование. Найти виновных и покарать их. Отрезать Сириуса и отобрать у него фамилию и все, что можно! Этот мародер не упустил случая поглумиться…а мама? Как же она… Настоящая мама. А не эта… гриффиндорка.
Комментарий к 6. Ursus venandi. Убийца медведицы (Орион)
1. (В) Память об умершей звезде.
2. Обитель скорби.
====== 7. Vestigia medulla. ======
In inferna in ore gladii.
Дом на площади Гриммо, казалось, скорбел по ушедшему хозяину, как верный пёс, что всю жизнь прожил с ним побок. Облицовочный кирпич снаружи выглядел землисто-черным, черепичная крыша казалась скомканым вороньим гнездом. Тусклые окна, в которых не было видно ни проблеска света, подобно бойницами старинных крепостей, слепо смотрели на улицу. Внутри здание так же оставалось мрачным. Тёмные тона, укутанные тенями детали интерьера, тусклые картины и зеркала.
Юноша спустился из своей комнаты в холл, он был одет согласно случаю: строго вида брюки и сюртук, поверх которого была накинута траурная плащ-мантия. Зашёл в зал для приемов, доступ в который, как будущий хозяин дома он должен был открыть для приглашенных. В центре стоял гроб. Регулус подошёл, пользуясь тем, что никто не видит, наклонился. Лицо отца совершенно не изменилось, это все казалось чужим кошмаром. Юноша в ярости сжал челюсти. Он неверяще смотрел на родное лицо. За то время, что он пробыл в новом качестве любимого сына, любящего, настоящего а не вымышленного. Близкого по духу и отношению. Не идеала. О нет!
