Они вернулись в дом, где в общей комнате у очага сидела Аника и занималась вышивкой. Алая ткань лежала на её коленях, а руки проворно продевали в неё иглу. Она повернулась к вошедшим. Внезапно сверху послышались уже два детских голоса, и, охая, Глафира побежала наверх. Эрия, которая не знала, чем себя занять ― обычно в доме всегда находилась женская работа ― огляделась, но не успела задать вопрос, как это сделала Аника.
– Скажи, ты умеешь читать?
– Конечно. Почему вы спрашиваете?
– Не обижайся. Везде по-разному. На западе, к примеру, и вовсе женщинам запрещено брать в руки книги. Если тебя не затруднит, почитай вслух. Мои глаза уже не те, что раньше, а прочие в доме грамоте либо не обучены, либо обучение так, что лучше бы и не учили. Вон там полки у стены ― выбери по своему разумению.
Эрия подошла к полкам и удивилась, увидев не меньше сотни разных томов. У отца была библиотека, и насчитывает она целых тридцать две книги. Это считалось неимоверным богатством.
– Вы много где бывали, ― выразила восхищение Эрия, проводя пальцем по корешкам со странными закорючками вместо привычных букв.
– Практически везде, ― спокойно ответила Аника. ― От Зимнего порога до мёртвой пустыни Халифа. А на старости лет потянуло в родные края. Я ведь выросла недалеко отсюда, на Изгибе. Правда, деревни моей уже давно нет, родичи кто уехал, кого схоронили.
– И вы никогда не жалели, что уехали?
Старуха каркающие рассмеялась.
– Ни дня, милая. Отец продал меня проезжающему мимо лордику за мешок овса и гнедую кобылку. Помню, что кобылка была чудо как хорошо, да и для нашего края справная лошадь в тот год была большой редкостью. Так что я не особо обижена на него ― у отца ещё семь ртов дома ждали, которых нужно кормить, а мать ходила с ещё одним.
Эрия бросила разглядывать полки и обернулась. Она не могла подобрать слова, чтобы выразить свой ужас.
– Вас продали? Но ведь… это запрещено!
– Да кому было дело до девчонки восьми лет от роду? ― махнула рукой Аника. ― Что это с тобой? Неужели меня жалко?
– Как вы сбежали от того лорда?
– А я и не сбежала. Я его перевоспитала, ― старуха лукаво усмехнулась. ― Ты это брось, нечего меня жалеть! Я свою жизнь прожила, как мне и не снилось. Сам султана Гульбаран ибн Гулинаар целовал мне руки и предлагал стать первой женой.
– А почему не пошли за него?
– Хоть и первая жена, а одна из многих. Да не хотелось, чтобы моих сыновей, тот, кто султаном опосля мужа станет, приказал всех до единого в мешок, да палками забить. Есть в Халифе такой славный обычай. Ты лучше книгу бери, а истории свои я и потом рассказать могу.
Выбор пал на старые легенды Холмистого края. Пока Эрия читала, к ним робко пробрался Вест, усевшись рядом с очагом у ног Аники. Позже, скрипя своими старыми костями, к ним присоединился Румп. Он устроился в глубоком кресле, склонил голову и, казалось, совсем заснул.
Легенды Старой земли были мрачными, но дающими надежду. О Змее, что грозил сжечь всё живое. Его усыпила песней прекрасная Маара, а маги засунули в колодец. Была там история про Келару, что извела всю душу на пряжу и спасла любимого, но сама лишила себя счастья. Над легендой о медведе, что выбрал себе смертную жену, пустила слезу даже Аника.
Зимой темнело быстро, и Эрия уже хотела прервать чтение, чтобы зажечь свечи, как старый маг встрепенулся, что-то пробормотал, и с его ладони сорвались маленькие огоньки-светлячки. Они замерли над девушкой.
– Есть ещё искра, ― фыркнул Румп и вновь опустил голову на грудь.
Никто не прерывал чтение, пока Эрия не дочитала последнюю историю. Она закрыла книгу и поймала заинтересованный взгляд Аники.
– Я никогда не думала, что легенды могут быть такими… неправдоподобными.
– Легенды лгут, Ани, ― ответил ей Кома, который стоял у входа, прислонившись к дверному косяку.
– Тут ты прав, ― согласилась старуха. ― Но не во всём.
Кома приподнял густую бровь, явно скептически относясь к последней фразе. Эрия почувствовала себя неуютно, словно присутствовала при каком-то личном разговоре.
– Легенды куда как добрее к своим героям, чем это есть на самом деле, ― закончил Кома и вышел из комнаты.
.
Дождавшись, когда стихнут звуки и голоса в доме, Эрия пробралась в одну из комнат. Ещё днём Глафира небрежно бросила, кивнув на дверь: «Это Альга». Как и ожидалось, там нашлась одежда. Она была не по размеру, но пробираться по лесу и сугробам сподручнее в штанах, а не в юбках. Переодевшись, она завернула в простыню одно из платьев, чтобы переодеться, если понадобиться остановится в храме или зайти в город. По лестнице спускалась медленно, прислушиваясь к каждому шороху. Пробралась на кухню, а оттуда в кладовую, где забрала хлеб, сыр, оставшиеся с осени яблоки и, подумав, прихватила кольцо кровяной колбасы.
Но на кухне её уже ждали. Елена стояла, скрестив руки на груди. Свеча на столе освещала её суровое лицо. В одно мгновение Эрия представила лица домочадцев, которых подняли посреди ночи крики этой женщины.
– Знаю, ты не любишь таких, как я. Я уйду и больше здесь не появлюсь.
Елена прикусила губу, словно сдерживая рвущиеся из неё ругательства.